– Вы бетон почаще смачивайте, – посоветовал на прощанье Смирнов. И Махову: – Выйдем, Леонид.

Вышли. Махов глазами отыскал бьющих баклуши оперативников и приказал:

– Вы там рабочим помогите осколки оттаскивать.

Оперативники послушно, но без радости отправились в здание. Смирнов и Махов устроились в скверике.

– Леонид, ты списки, о которых я просил, принес?

– Вот они. – Махов достал из кармана бумаги. Смирнов взял бумаги и, не заглядывая в них, невинно поинтересовался:

– Списки ты составлял по телефонной справке управления?

– По-прежнему держите меня за лоха. Нет, Александр Иванович, это копии ежегодных официальных актов.

– Я посмотрю? – из вежливости спросил разрешение Смирнов и, не ожидая маховского ответа, стал листать бумаги. Потом изучать. Потом попросил у Махова ручку и отметил важное для себя жирными галочками на полях.

– Что вы отметили, Александр Иванович? – спросил Махов, принимая возвращенные Смирновым бумаги. Принял, сложил вдвое, сунул в карман.

– После скажу, – Смирнов откинулся на скамейке. – Позагораем, Леонид?

Подошли Алик с Казаряном, уселись рядом.

– Ну как там? – задал постоянный свой вопрос Алик.

– Долбают, – дал исчерпывающую информацию Смирнов.

Дожидаясь, уныло сидели, перебрехиваясь ни о чем. Через полчаса Алик ушел. Через час, наверное, из "Привала" выскочил один из оперативников и закричал:

– Товарищ капитан! Рабочие вас зовут!

– Пойдемте, Александр Иванович, – пригласил Махов, и они пошли. Казарян – следом.

– Что у вас? – спросил Махов, с солнца плохо видя в помещении.

– До какого-то покрытия дошли, начальник, – доложил старший. Махов спрыгнул в глубокую, в человеческий рост, яму и там нагнулся.

– Пластик какой-то, в кирпичную кладку разрисованный, – сообщил он наверх.

– Понятно. Облицовку со стены сорвали, – вспомнил старинный кирпич Смирнов. – Пусть отбивают до края, чтобы отогнуть можно было.

Махов выбрался из ямы, а в ней по-новому загрохотали отбойные молотки и грохотали еще минут десять. Умолкли разом, и голос старшего возвестил:

– Край, начальники!

Махов опять прыгнул в яму и оттуда потребовал:

– Нож!

Один из оперативников кинул вниз финку в футляре. Там, внизу, Махов надрезал в двух местах пластик и попросил рабочих:

– Потяните-ка, братцы.

Рванули. Оторвали и стали загибать кусок метра в полтора. Загнули и увидели деформированный мужской труп в лиловом шелковом костюме и руку второго, еще не освобожденного от пластика и бетона трупа.

– Всем наверх, – приказал Махов. Вылезли рабочие. Вылез и сам Махов. Спросил у Смирнова:

– Как решим, Александр Иванович! Продолжать раскалывать или подождать?

Не отвечая ему, Смирнов присел на корточки у края ямы – получше хотел рассмотреть, что там. Рассмотрел. Крикнул:

– Роман!

Подошел Роман, присел рядом, присвистнул и догадался:

– Привал странников.

– Теперь тебе все ясно? – спросил Смирнов и посмотрел в глаза.

– Абсолютно! – заверил Казарян, хлопнул себя по коленям и поднялся с корточек. – Это зрелище не для меня. Я пошел, Саня. А вы уж тут без меня шуруйте.

Махов проводил Казаряна взглядом и повторил вопрос:

– Ну как, Александр Иванович?

– Сделай десятиминутный перерыв, Леонид. Только пусть рабочие и оперативники здесь останутся. Через десять минут продолжите. А сейчас у меня к тебе разговор есть. Выйдем.

А на улице – полный ажур. Солнышко светит, малые дети резвятся, очередь к винному отделу стоит.