— Ответь прямо: не любишь больше? У тебя другой?

В дверь постучали, просунулась голова Анастасия, он обвел комнату изучающим взглядом, надолго задержав его на смятой кровати. Понимающе осклабившись, Анастасий проворковал:

— Тысяча извинений, если невольно прервал поток наслаждения. Мадам, вам телефонируют. Голос — вне конкуренции. Мазини. — И Анастасий исчез.

Шавров надел буденовку.

— У меня мальчик пропал, так что не знаю, когда увидимся… — Он вышел в коридор.

— Какой мальчик, подожди, я сейчас, — она сняла микрофон с крючка.

Шавров не ответил и аккуратно прикрыл за собой входную дверь.

Он спустился по лестнице и вышел из подъезда. Вечерело, над низкими домами стояло красное зарево — наверное, за Пресненской заставой еще работал какой-то завод; шли рабочие в грязных спецовках, один задержался возле Шаврова, спросил, белозубо улыбаясь:

— С Врангелевского?

Шавров молча кивнул, разговаривать не хотелось, голова была пустая и тяжелая, и только одна мысль болезненно сверлила мозг: Таня потеряна. Безвозвратно. Навсегда.

— Какой номер у ордена-то? — продолжал спрашивать рабочий.

— Девяносто восьмой… — машинально ответил Шавров. — Зачем вам?

— Пойдем ко мне, — почтительно предложил рабочий. — Приятели соберутся, расскажешь… И вообще… — он дружелюбно улыбнулся. — Я человека с таким орденом первый раз в жизни вижу. Пойдем. И выпить найдется. Не сторонись народа, парень. Ты ведь — куда ни кинь — народный герой! А как же?

Из-за поворота вылетел черный автомобиль, резко затормозил, и сразу же из подъезда вышла Таня. На ней была непривычная для Шаврова черная куртка хромовой кожи и длинная серая юбка. Таня в этой одежде выглядела сурово, неприступно, и Шавров с отчаянием подумал, что к такой Тане ему уже никогда не найти ни дороги, ни даже тропинки.

— Подожди, друг… — Шавров подошел к автомобилю в тот момент, когда Таня усаживалась на заднее сиденье. Рядом с шофером сидел Климов.

— Познакомьтесь, — сказала Таня, и Климов, щелкнув дверцей, выбрался на тротуар. Сощурившись, он смотрел Шаврову прямо в глаза, словно хотел проникнуть в самое его нутро и оценить — чего стоит этот боевого вида командир с новеньким орденом на огромной шелковой розетке. Протянул руку, сжал:

— Климов. На работу устроился?

— Нет…

— Не тяни, не время бездельничать. — Помолчал и добавил с улыбкой: — Понравился. Таким и представлял. До встречи. — Он повернулся к Тане: — Завидую вам, братцы… Красивая вы пара!

— Только рифмы нет, — усмехнулся Шавров и, опережая недоуменный вопрос, добавил: — Она объяснит, прощайте и не взыщите за последний вопрос: куда это вы ее везете?

— Внеочередное заседание трибунала, — спокойно ответил Климов. — Будем судить взяточников из Сокольнического исполкома. Суд формальный, все яснее ясного, все четверо получат «вышку». Поехали.

— Крепко… — протянул рабочий, провожая автомобиль хмурым взглядом. — А и правильно! А то при царе взятки брали, при нашей власти берут — получается, что и разницы никакой? А и в самом деле, ты объясни — ну какая разница между царским чиновником-взяточником и совслужем, который польстился на мзду? Да никакой!

— Принципиальная… — хмуро отозвался Шавров.