— Торопишься, мусор, — укоризненно причмокнул сторож. — Ты не набивайся, не показывай, что смирился… Обманываешь ведь и понимаешь притом, что и мы это понимаем… Однако поспешим. Ты получишь сто тысяч. В твердых рублях, в любой валюте, золотыми десятками — как пожелаешь…

— А гарантии?

— Нерусское слово, гадкое… Скажу просто: договоримся — уйдешь отсюда и будешь жить.

— Ладно. Как встречаться станем?

— Мы тебя сами найдем. Сейчас мы тебя отпустим. Только, сам понимаешь, ты должен подписать документ… — Сторож сделал правильное ударение, и Дорохов отметил это, Сказал:

— За тобой, сволочь, не МУР ходить должен… Гнида белая… Давай, чего там подписывать?

Сторож махнул рукой, и из темноты вынырнули еще три фигуры. Двое держали под руки третьего. Он был связан, как и Дорохов.

— Возьми… — сторож протянул Дорохову нож. — Убитого мы похороним, а ножик этот с отпечатками твоих пальцев и пиджак твой с кровью сохраним. Это и будет твоя расписка. Согласен?

Сторож уже не пытался говорить просторечно. Теперь каждое слово у него сразу занимало положенное место, и Дорохов понял, что догадка об истинной сущности этого человека абсолютно верна.

Бандиты вернули его к действительности.

— Ты только не фантазируй, любезный… — процедил сторож. — За твоей спиной двое, с кольтами.

— Кто… этот человек? — спросил Дорохов и вдруг понял, что вопрос лишний, что связанного он хорошо знает и выхода больше нет…

— Выньте у него кляп, — приказал сторож. — Пикнешь — умрешь, не успев сообразить, что умираешь… — недобро пообещал он.

Кляп вынули, человек со свистом втянул воздух и заговорил, глотая слова:

— Дорохов, прости меня, дурака, прости, я это, я…

— Кузькин… — тихо сказал Дорохов. — Да как же ты… Идиот, бездарь, что же ты наделал…

— Времени больше нет, — укоризненно сказал сторож.

— Нет, — замотал головой Дорохов. — Я не стану его убивать. Все.

Сторож кивнул, Дорохову сразу же заткнули рот.

— А-а-а-а-а… — тихонько взвыл Кузькин. Он даже сейчас боялся рассердить бандитов. — Миленькие, я… я согласен! Ну не убивайте меня! Ребенок у меня, я и в МУР-то пошел сдуру, безработица ведь, семью кормить надо, я убью его, давайте финяк, крест святой — убью, и вам по гроб честью служить стану, честью, по совести, вы убедитесь, ваше высокоблагородие, помилосердуйте…

Сторож брезгливо искривил губы:

— Что ж, братец, поделаешь… Он — не хочет, а ты нам не нужен.

— Я… пойду? — Зинаиду колотил озноб.

— Зачем же… Смотри на все, до конца. — Сторож закурил. — Приступайте…

— Пером? — спросил кто-то из темноты.

— Живыми, — жестко отозвался сторож. — Когда их найдут — комиссары должны понять, что мы не шутим. Торопитесь…

Дорохова и Кузькина отнесли в сторону, за памятник. Здесь уже была приготовлена могила, а вернее — разрыта одна из старых. Обоих швырнули в яму и быстро, в пять лопат забросали землей. Потом подтянули и аккуратно поставили на место плиту.

— Подмести и набросать листьев, — распорядился сторож и, подождав, пока приказание исполнили, добавил: — Все, разбежались…

В десять часов утра Егор Елисеевич понял, что ни Дорохов, ни Кузькин на службу не придут.