— Да ведь ты возражал?

— Ну и что? Я своему помкомвзвода велю лошадей чистить, а он мне: «Не поены!» Но ведь чистит как миленький. Разговорчики в строю…

— Ладно, разберемся… Только учти: могут у некоторых остаться сомнения…

— Мне без разницы. Краснознаменец я. Я с Врангелем живым рядом стоял.

— Там был фронт. А с этим бандитским синдикатом — совсем другое дело, и ты погляди мне в глаза и опровергни. Тряслись поджилки-то?

— Тряслись, — вырвалось у Шаврова с такой искренностью, что Егор Елисеевич сразу помягчел:

— Ладно, парень. Я тебе — верю. Остальных — убедим. И делом докажем. Так? — Он посмотрел Шаврову в глаза: — Все рассказал? Не торопись, может, какая деталь случайно выпала?

Шавров вспомнил про пакгауз и воблу и… отрицательно покачал головой.

Вошел Барабанов, покосился на Шаврова:

— Гроб из досок оструганных…

— Ну и что? — не понял Егор Елисеевич.

— Надо кумачом оббить. У нас с прошлой октябрьской метров шесть осталось, так я распорядился. Чего смотришь, краском? — снова покосился он на Шаврова. — Мучаешься?

— Тебе отчитаться? — побелел Шавров. — Рылом не вышел!

— Чего ж ты грубишь? — укоризненно сказал Барабанов. — Или мутно на душе?

— Ладно, Петя… — примирительно заметил Егор Елисеевич. — Делай, как решил.

— А понятно будет, почему трактирщика-нэпача в красном гробу хоронят? — не выдержал Шавров.

Барабанов усмехнулся:

— Это он жил трактирщиком. А умер — рабочим-большевиком! Если ты, конечно, не соврал… Где похороним, Егор Елисеевич? С Дороховым?

— Зачем спрашиваешь?

Барабанов кивнул и вышел. Шавров пожал плечами:

— Перепуталось все…

— Да нет. Были живы — сражались рядом. А погибли в бою — остались рядом. И это справедливо, я считаю. — Егор Елисеевич рассмеялся: — А помнишь, как ты себя назвал? «Невест». А я тебе что сказал? Образумится все. Когда свадьба?

— Завтра. Тебя, Егор, я особенно ждать стану… Ты извини, я не барышня — в любви объясняться, только время теперь ледяное, а лед — зазубренный, в кровь рвет… А ты, при твоей профессии — с человеческими глазами ходишь. Цены этому нет…

— Ну, ты уж меня шибко не возноси… — Егор Елисеевич смутился немного и сказал озабоченно: — Как думаешь продолжить знакомство с ними?

— Это зависит от них.

— Интерес к тебе должно поддержать… Подумаем…

— Они потребуют сведений. Опасность в том, что достоверность информации они могут контролировать. В отделе у них есть человек. — О том, что они знали про его работу и, по всей вероятности, каким-то образом помогли устроиться на нее, — Шавров ничего не сказал.

— Нет такой опасности, — возразил Егор Елисеевич. — Другое дело, что общее направление твоих сведений их человек, возможно, и сумеет проверить. Поэтому ты будешь рассказывать им правду. А чтобы не вышло беды, мы примем свои меры. Сюда приходить запрещаю. Звонить — только в крайнем случае. Как встречаться в дальнейшем — тебя известят. Ну… — он широко улыбнулся. — Ступай, и чтобы завтра все было, как говорили при царском режиме, — ком иль фо.