— Ничего, — вымученно улыбнулся он. — Скажи… Я лишнего себе не позволил?

Она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди.

— Я очень люблю тебя, Сережа… Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю… — И вдруг рассмеялась: — Еще как позволил! Ты сцепился с Климовым. Он сказал, что в будущем революций не будет. Все народы перейдут к самой совершенной демократии, к советской, — мирным путем. Слишком очевиден будет для всего мира прекрасный пример Российской республики…

— А я? Спорил?

— Если бы! Ты обозвал Климова мелкотравчатым оппортунистом. «Только диктатура пролетариата освободит человечество от ига капитала», — вопил ты и даже хватал Климова за грудки. «Карающий меч», «Нужно больше расстреливать», и все прочее в таком духе.

— А Климов?

— Смеялся… — Таня отодвинулась и вздохнула. — Через два часа на работу… Ты бы вздремнул.

— Мне нужно к Егору, — он начал надевать шинель. — Скажи… — он взглянул ей в глаза. — А больше… ничего не было?

Спрашивая, он боялся только одного: не проговорился ли…

Но Таня связала его вопрос с Климовым и о том, что случилось минувшей ночью, — решила ничего не говорить. Во всяком случае — пока…

А произошло вот что: после схватки с Шавровым Климов ушел на кухню курить и, когда Таня явилась туда с очередной партией грязных тарелок — взял ее за руку и закрыл дверь:

— Я понимаю, изменить ничего нельзя, и я в полном отчаянии, потому что жизнь ваша безнадежно сломана. — Климова трясло, он едва владел собой. — Если бы я мог помешать — не сомневайтесь, я бы сделал это. Но я не могу…

— Ну, уж если вы не можете… — Таня решила все обратить в шутку, но Климов продолжал горячо и убежденно:

— Не могу, потому что не нужен вам. И вы не примете от меня ни любви, ни даже товарищества. А в душе вашего избранника — тьма.

— Бог с вами, Андрей Петрович, скажите, что вы пошутили, — испугалась Таня. — Неужели эмоциональные всплески Сергея вы приняли так близко к сердцу?

— Всплески? Нет! Только то, что открылось за ними… Прощайте, Таня. Я никогда не верил в слово «обреченность». Я был не прав.

…Она отвела взгляд, кивнула:

— Егор Елисеевич просил предупредить тебя, что его сегодня весь день не будет. И чтобы ты связался с Барабановым — если возникнет что-нибудь…

— Что же может возникнуть? — совсем успокоившись, спросил Шавров.

— Наверное, это… — Таня протянула заклеенный, конверт. Шавров вскрыл его.

«Сергей Иванович! — стояло в записке. — Владельца чарочки зовут Храмов Юрий Евгеньевич. Я вспомнил твой рассказ о встрече в поезде и на всякий случай подумал — не тот ли это человек? Будь осторожен. Е.» Шавров опустил записку.

— Пустяки… Ты не волнуйся. — Он чмокнул жену в губы: — Я буду телефонировать.

Он вышел на площадку и нажал кнопку, вызывая лифт. Стукнула дверь за спиной, мужской голос произнес: «Не работает… На службу, Сергей Иванович?» «На службу», — отозвался он, не поворачивая головы, и сразу же бросило в жар: они! «Да вы не нервничайте, — продолжал голос за спиной, — там внизу, в парадном — мусор гуляет. У вас есть еще выбор…»

Не оборачиваясь, он начал спускаться по лестнице.