– Можем, – согласился я. – Но иного способа я как-то не вижу.

– А давайте его просто правоохранителям сдадим?

– Бросьте. Вы юрист. Что мы скажем?

– Да, действительно… Глупость предложила.

– Нет, совсем не глупость. Мы его, конечно, сдадим, обязательно сдадим, но потом. Когда всё выясним. А для этого надо сделать то, что я предлагаю.

– Тоже не вариант. Не забывайте про Уголовный кодекс. Я вот что подумала. Схему операции с моими поправками мы возьмём за основу, только проведём её позже и подключим туда жену Вадима и нашу заказчицу. Тогда, во-первых, сможем избежать некоторых неприятных моментов, а во-вторых, обезопасим себя.

Далее Инга обстоятельно и вдумчиво изложила свой новый вариант операции. Уже второй. Быстро она соображает. Или заранее подготовилась, прекрасно понимая, к чему дело идёт? А что, могла.

– Зашибись! – воскликнул я, когда она замолчала. – Знаете, а вот так можно попробовать. Это ещё лучше. Но если женщины откажутся от сотрудничества…

– …то и сами мы откажемся от этого мутного дела, – договорила за меня Инга. – Овчинка не будет стоить выделки.

– Как сказал король Фридрих, – пробормотал я, – лучше воевать из-за сундука, чем из-за солдата. В конечном итоге получим вообще полную непригодность к этому делу. Смысл искать бесплатную овцу?

– Вообще-то смысл есть… – усмехнулась Инга. – Впрочем, ладно. Время пока терпит, как говорил Штирлиц. Мы можем растянуть это время, но, сколько оно продлится в реальности, никому не известно. Этого не знаю я, не знаете вы, не знает никто. Всё же решать вам, а не мне. Это как с судьбой: неизвестно, что случится завтра. Может, вы окажетесь в тюряге, а может, и в соседней квартире с голой проституткой. Но сегодня вы мне расскажете правду.

– Правду о чём? – удивился я. – Вы были в курсе всех моих дел, и я ничего не скрывал. Мы договаривались.

– Расскажите мне о девушке Олёне, её начальнице, её руководительнице, ибо это разные лица. Расскажите, зачем вы мотались в Петербург, зачем встречались с какими-то подозрительными ведьмами и вообще… Вы скрываете от меня часть информации. Зачем? Что всё это значит? Тех обрывков, что вы мне поведали, недостаточно. Мы вместе работаем. Как вы понимаете, я о серьёзном этическом проступке, это нарушение нашего соглашения, между нами не должно быть никаких служебных тайн.

– За разглашение этой информации я могу потерять не только заказчиков, но и лицензию, – уныло признался я. – Они могут подать в суд за нарушение некоторых пунктов своих договоров, а это уже попахивает отзывом лицензии. Там была упомянута информация, предназначенная для меня одного.

– Да не о том я! – с досадой вскричала Инга. – Есть другие вопросы, которые стóят того, чтобы на них ответить. А для начала расскажите всё. С самого старта. Если хотите, я расписку дам.

– Зачем? Если я всё вам расскажу… – смущённо промямлил я. – Ну, я же говорил… Да, мы коллеги и вместе работаем, вы правы… Ладно. Дело в том, что история эта, как вы уже знаете, началась ещё до нашего знакомства, и я обещал ничего никому об этом не болтать…

Я рассказывал долго, а когда наконец выговорился, то заметил, что у Инги как-то лихорадочно горят щёки и нездорóво блестят глаза.

– У вас случайно температура не повышена? – забеспокоился я. Никогда прежде я не видел всегда сдержанную Ингу такой возбуждённой.

– Что? – Девушка почему-то засмущалась. – Нет.