|
Вот если он добьется успеха и сумеет доказать вину мадемуазель Солини, тогда дело другое; он должен увидеть, как она будет наказана за свои преступления, он приложит для этого все силы и ни перед чем не остановится. Но как получить доказательства? С посыльным ничего не выйдет, поскольку Шанти вообще его не помнил. Можно бы сделать химический анализ тартинок, проследить, где и кому продавался яд, но это долгий путь, к тому же только полиции доступно провести такое исследование с обоснованной надеждой на успех. Значит, остаются пакет, сама коробка и записка. Если бы он мог попросить помощи у полиции! Несомненно, при всем своем уме мадемуазель Солини не могла скрыть все следы. Науманн был абсолютно убежден в ее вине, как будто видел все собственными глазами. При этом он был также убежден, что мадемуазель Жанвур не имела с этим ничего общего. И был полон решимости спасти девушку. Как - другой вопрос. Очевидно, мадемуазель Солини не приходило в голову, что и он, между прочим, может угрожать ей, если она решилась провести столь смелое и едва не удавшееся покушение на его жизнь. Но теперь мосты сожжены. Она объявила войну, и его единственный шанс в том, чтобы оказать достойное сопротивление. Ворочаясь всю ночь на постели, он продумал тысячи вариантов, пока не почувствовал, что засыпает от усталости. На следующее утро он проснулся с единственной мыслью: надо спасти Виви. Если бы он смог увидеть ее и поговорить с ней, она, быть может, поверила бы ему. Он хотел было позвонить ей и просить встретиться с ним в ресторане во время ленча, но потом решил действовать в открытую. Он подождал до одиннадцати часов и, не в силах справиться с нетерпением, взял такси до дома номер 341 на Аллее. Он почти не сомневался, что мадемуазель Солини не позволит ему увидеться с девушкой, но, возможно, пожелает увидеться с ним сама, чтобы, чувствуя себя неуязвимой, поинтересоваться со своей насмешливой улыбкой, написал ли он Василию Петровичу. В этом случае ему ничего не останется, кроме как проглотить ее полное пренебрежение к себе, а затем... ну, там видно будет. Можно представить, какие усилия ему придется приложить, чтобы быть учтивым с нею. На его счастье, мадемуазель Солини не было дома. О чем в дверях сообщил ему Чен. - А мадемуазель Жанвур? - Я посмотрю, месье. Пройдите, пожалуйста, в гостиную. Через несколько минут Чен вернулся и доложил, что мадемуазель Жанвур в своей комнате и скоро спустится. Науманн вздохнул с облегчением. Он не успел еще настроиться на долгое ожидание, как дверь отворилась и на пороге появилась Виви. Она была одета в серое свободное домашнее платье, перехваченное в талии поясом. Он подумал, что никогда еще не видел ее столь очаровательной. - Рада видеть вас, месье, - приветствовала его Виви, протягивая руку. В ее манере угадывалось плохо скрытое любопытство с оттенком настороженности. - И удивлены, конечно, - отозвался Науманн, склоняясь к ее руке. - Может быть... немного, - призналась девушка, улыбаясь. - Вы так редко у нас бываете, что это становится чем-то вроде события. - И, как правило, неприятного события, - сказал Науманн, пододвинув стул ей и сев на другой. - Как позавчера, например. Я понимаю, это было непростительно. |
