|
Науманн крепко держал его, не обращая внимания на реплики Стеттона насчет нелепости затеянного. Прибыв на Уолдерин-Плейс, 5, они отпустили такси и вместе поднялись в квартиру Науманна, затащив туда и пса. Как только они опустили его на пол, животное начало бегать и неистово лаять. Стеттон продолжал взывать к небесам, по воле которых его друг Науманн совсем, кажется, спятил, и иронически сочувствовать псу, которого ожидает несчастье. Науманн открыл гардероб, взял коробку и вынул одну тартинку. - Ко мне, собачка! - позвал он и начал гоняться за псом по всей комнате. - Собачка, ко мне! Хорошая собачка! Стеттон разразился смехом. Пес остановился, осторожно подошел и понюхал тартинку. Потом попятился, тряхнул головой, как будто серьезно сомневаясь. - Понимающий щенок! - вопил, ликуя, Стеттон. - Он такой же сумасшедший, как ты, Науманн... Эти тартинки - самая большая дрянь в Маризи, я знаю - я съел их сотни. Пес подошел снова, более добросовестно обнюхал тартинку и вдруг проглотил ее. Потом он, умильно глядя на Науманна, замахал хвостом, что на собачьем языке обычно означает "хочу еще". Науманн очень серьезно наблюдал за ним, будто ожидая, что того вот-вот хватит удар. - Леди и джентльмены, - громоподобно воззвал Стеттон, - сейчас мы вам представим последний акт душещипательной драмы "Современный Борджиа- отравитель". Посмотрите на него, леди и джентльмены! Посмотрите внимательнее! Возможно, он самый жестокий человек из ныне живущих. Он ест их живьем. При нынешнем уровне его активности можно предположить, что за год и два месяца он уничтожит все население Маризи. Обратите внимание на злобу в его глазах! На жажду крови... - Ради бога, остановись! - вскричал Науманн. - Может быть, через несколько минут ты прекратишь веселиться. У меня есть причина так думать, Стеттон, и весомая причина. Взгляни на пса. - Кажется, с ним все в порядке, - усмехнулся Стеттон. - И в самом деле, он добрый, разумный пес. Почему ты не дашь ему еще одну тартинку, не видишь, что ли, как он просит? - А что, это хорошая идея, - сказал Науманн, приняв предложение всерьез. Он подошел к гардеробу и вынул еще одну тартинку, которую пес проглотил с явным удовольствием. Стеттон продолжал ораторствовать: - Леди и джентльмены, итак, сейчас мы вам представим последний акт душещипательной драмы! "Современный Борджиа"! Взгляните на него... Так он развлекался минут пять, чем дальше, тем больше входя в раж. Потом вдруг сник, энтузиазм его угас, и он замолчал. С собакой, несомненно, что-то происходило. Животное больше не махало хвостом. Пес смотрел на Науманна жалкими глазами, губы его дрожали. Вдруг он повернулся и, жалобно скуля, направился к двери, потом изменил курс и протащился в спальню. Молодые люди, последовавшие за ним, услышали, как из-под кровати донесся слабый жалобный скулеж. - Какого черта это значит? - спросил Стеттон, сразу став серьезным. Науманн ничего не ответил. Несколько минут они стояли молча; пес продолжал скулить все громче и громче. Науманн наклонился, залез под кровать, схватил пса за заднюю ногу и вытащил. |
