Его глаза сузились.

– Три тысячи?

Три. Три тысячи фунтов. Она не знала, какая сумма понадобится Джеймсу, но три тысячи фунтов точно не помешали бы. Верена облизала губы. Хорошо бы получить деньги для брата. Просто чудесно. Тем более что не придется их зарабатывать.

Правда же состояла в том, что еще два дня назад она отказала Чейзу Сент-Джону, когда он сделал ей предложение. Как поступит Брэндон Сент-Джон, если она скажет ему об этом?

Верене не хотелось отказывать Чейзу, предложение он сделал вполне серьезно. Но ее отказ принял довольно спокойно – видимо, чувства его были не столь глубоки, как он думал.

Взглянув из-под ресниц на Брэндона, Верена про себя усмехнулась. Вероятно, Чейз не рассказал о случившемся братьям.

Она сладко улыбнулась своему обидчику:

– Пожалуйста, отпустите мою руку. У вас прямо-таки мертвая хватка.

Он еще немного разжал пальцы, но руки не выпустил. Она перестала улыбаться.

– Вы ведете себя грубо.

– Я не хочу, чтобы вы запустили мне в голову чем-нибудь еще и причинили боль.

– У меня останутся синяки.

Наконец он отпустил ее. Верена попыталась изобразить улыбку, такую же насмешливую, как у Сент-Джона, но у нее свело щеки и получился скорее оскал.

– Скажите, мистер Сент-Джон, вы верите в колдовство? В ваших устах это звучит так, словно я околдовала вашего брата.

– Вы использовали свою физическую привлекательность, чтобы опутать моего брата. Мы этому не поддадимся.

– Мы?

– Мои братья и я.

Боже великий, вся их семейка считает ее женщиной, отчаянно ищущей богатого мужа. Все это было бы крайне неприятно, если бы не было так смехотворно.

Бедный Чейз! Она не представляла, насколько сильно он страдает, но теперь задавалась вопросом, не подавляют ли его братья. Если бы у нее была хоть капля разума, она сказала бы Брэндону Сент-Джону правду и отправила его восвояси, хорошенько дав ему под мускулистый зад коленом.

К сожалению, своей высокомерной грубостью он разбудил в ней чувство юмора. Гораздо интереснее помучить Брэндона, чем просто выдать ему скучную правду. Она вернулась на свое место и с кротким видом сложила на коленях руки.

– Мистер Сент-Джон, должна вам кое в чем признаться.

Брэндон оставался невозмутим. Более того, даже выказал признаки легкого раздражения.

– И в чем же?

– Мне очень нравится ваш брат. Очень, очень нравится.

На скулах Брэндона заиграли желваки, взгляд стал ледяным, как Темза в середине зимы.

– А мне не нравится, когда кто-то пытается злоупотребить отношением кого-либо из членов моей семьи.

– Злоупотребить? А откуда вы знаете, что Чейз не пытался злоупотребить моим положением?

– Чейз не из тех, кто позволяет себе подобное. Кроме того, – во взгляде Брэндона появилось презрение, – чем можно оскорбить такую женщину, как вы?

Теперь уже Верена разозлилась. Она никогда не выходила из себя, никогда не позволяла себе неподобающих леди словечек и никогда, никогда не плевалась. Но в этот момент ей пришлось собрать все свою выдержку, чтобы не сделать все это сразу.

В чем нуждался Брэндон Сент-Джон, так это в полновесной, крепкой оплеухе, пинках ногами и, для полноты впечатлений, хорошем ударе по ребрам.

Одном ударе. Она не жестока. Тем не менее его высокомерие требует ответа. И, преподав урок Брэндону Сент-Джону, Верена окажет услугу всем женщинам.

Боже мой! Если она подумает еще немного, то почувствует себя поистине благородной. Возможно, ей все же следует взять его деньги. О, не для того, чтобы потратить – у нее есть на что жить, – просто надо доказать ему, что с ней шутки плохи. Она возьмет чек. Пусть Брэндон узнает от брата, что его надули.