Моррис уже готовился влететь обратно в гостиную, вцепиться подонку в горло и разорвать его на куски – если уж садиться в тюрьму с пожизненным сроком, так какая разница, за двойное или двухтысячное убийство… И тут до него дошло, что Стэн сказал это по-английски. Из всех посторонних, наверное, одна Паола смогла бы хоть что-то разобрать в его жаргонных словечках и гундосом американском выговоре сквозь плотно набитый рот, да еще под возню горничной, убиравшей со стола. Но Паола больше ничего не желала слушать: она крепко обхватила Морриса поперек туловища и толкала его к дверям.

Шутливым тоном, но не тая угрозы, Моррис ответил:

– Ты все же думай, приятель, что несешь при родственниках моей жены.

Стэн подавился икотой, и они с Паолой вышли вон.

– Caro, caro mio, – набросилась Паола на него на ступенях. – До чего ж ты сексапилен, когда вот так придуриваешься. О Господи! Хочешь, отсосу прямо в машине? Ты же хочешь? – она на ходу расстегивала блузку.

С огромным облегчением Моррис понял, что сегодня ему не придется разбираться с самим собой.

Глава тринадцатая

На следующее утро около восьми часов в дорогом автомобиле зазвонил сотовый телефон. Водитель положил руку в перчатке из телячьей кожи на трубку, но поднимать ее не стал. Он ехал медленно, наслаждаясь кристально ясным утром, дорогими обтягивающими перчатками и тем восхитительным ощущением, которое не покидало его со вчерашнего вечера, когда он сумел, фигурально выражаясь, обезвредить ядерную бомбу за несколько секунд до взрыва. Он думал, что, возможно, и неплохо время от времени чувствовать опасность, затаившуюся в прошлом: она придает жизни некий привкус драматизма, заставляет поддерживать тонус. В конце концов, зачем-то ведь живут люди на склонах Этны. Опасность позволяет острее ощущать жизнь. Потому даже неплохо иметь в женах такую извращенку, как Паола, которая делает тебе минет в машине, а затем кончает, оседлав – рукоятку переключения скоростей. Надо проверить, пахнет ли еще кожаный набалдашник ее выделениями.

– Слушаю? – он поднял трубку после нескольких сигналов. Наверное, Форбс решил проверить телефон, только что установленный на Вилла-Каритас. Или Бобо привяжется с какой-нибудь технической дребеденью. В последнее время барахлила машинка для наклейки этикеток, это могло задержать очередную партию поставок «Доруэйз», а Бобо всегда отличался ненужной щепетильностью в таких вопросах.

– Мо! – голос жены звучал так, будто она запыхалась.

– Паола? – Моррис был уверен, что после прошлой ночи она не поднимется до полудня.

– Слушай, я только что говорила с Антонеллой. Ей позвонила сиделка. Мо, мама умерла.

– Что?! – Моррис резко затормозил и свернул на обочину, включив аварийную сигнализацию. – Сиделка позвонила Антонелле? Но почему ей? Почему не тебе?

– Cristo! – Паола начинала злиться. – Сейчас не время беспокоиться о такой ерунде.

Это могло означать только одно: Паола не сочла нужным договориться с медсестрой и сейчас увиливала от ответа. А покаяться стоило бы, учитывая, что ни работать, ни учиться она не собиралась.

– Послушай, Мо, надо срочно ехать в Квинцано, принести соболезнования и добыть завещание.

– Я возвращаюсь за тобой.

– Нет, ты туда должен попасть раньше Бобо, так что езжай один. Не дай ему увидеть завещание прежде тебя.

– Погоди, не вешай трубку! – быстро глянув в зеркало заднего вида, Моррис обнаружил, что автобус местной линии приближается гораздо скорее, чем можно было ожидать. Тем не менее ему удалось вывернуться буквально из-под колес.