Поэтому он пошел на риск. Связался с начальством, выслушал все, что о нем думают, и все равно продолжил настаивать на том, чтобы обыск двух квартир провели этой же ночью.

— Эйлер, проспись, — зевнул в трубку начальник. — Разговор окончен!

— Я ведь все равно это сделаю…

— Ты с ума сошел? Ты понимаешь, что, даже если ты что-то найдешь, это нельзя будет приобщить к делу? Испортишь только улики!

— Невелика разница, если они останутся ненайденными. Да и потом, их нельзя будет использовать официально. Журналисты таким очень даже заинтересуются — они давно вокруг этой истории вьются.

— Эйлер, ты совсем охренел? — ледяным тоном поинтересовался его собеседник. — Ты понимаешь, что это шантаж?

— Можно было бы по-другому — был бы рад.

— Тебя уволят за дело, к которому ты никогда не имел отношения.

— Очень может быть, — согласился Ян. — Если бы я имел к этому делу отношение, до такого бы не дошло.

Он знал, что разозлил начальство и это ему еще аукнется. Но репутация все-таки сыграла на стороне Яна, его требование восприняли всерьез. Обыск был организован еще до рассвета, когда сонного, вконец ошалевшего Дениса вытащили на улицу, читать постановление, а в его квартиру прошли эксперты.

В телефонном разговоре Ян казался уверенным, но уверенность эта долго не продержалась. Когда дошло до дела, оказалось, что уйти из полиции с таким позором — сомнительная радость, особенно если ты из семьи, которую справедливо было бы назвать профессиональной династией. Чтобы избежать такой участи, Яну нужно было, чтобы в квартирах нашли хоть что-то, хоть одну улику, связывающую Дениса с убийством…

Ему повезло больше, чем он ожидал: в квартирах обнаружили все сразу.

Во-первых, на месте преступления мистическим образом появился пистолет, который якобы просмотрели при прошлом обыске. Да, в тайнике, но таком примитивном, что его и дошкольник бы обнаружил. С пистолета предусмотрительно стерли все отпечатки пальцев, и сложно было поверить, что на такое способен был Максим — уже слабо соображавший, кто он и что происходит.

Во-вторых, Денис все же не сумел остаться аккуратным до конца. О пистолете он позаботился, а потом слишком рано снял перчатки, и его отпечатки остались на внутренней ручке входной двери.

В-третьих, необычным оказался сам пистолет: боевой, переделанный из травматического. Такой можно было купить… или получить у родного отца, который за подобную склонность к модернизации уже отсидел срок. То, что отец, погостив у сына, не вернулся домой, а подался в бега, лишь усугубляло ситуацию.

Ну и наконец, в квартире Дениса нашли не какую-то милую безделушку, напоминавшую об Элле. Он натаскал немало ее вещей: белье, украшения, чашку, на которой сохранился отпечаток губной помады. В компьютере обнаружили целую коллекцию фотографий Эллы, сделанных явно без ее ведома. Денис сообразил, что отпираться нет смысла.

— Посыпался он знатно, — рассказывал потом Ян единственному человеку, с которым он мог поделиться таким — Еве. Хотелось рассказать и Александре, но, пока она слонялась по австралийским пустошам, связь оставалась редкой и плохой. — Не просто говорил — рыдал! Он и правда запал на эту Эллу. Получил отказ, но был недостаточно адекватен, чтобы воспринять всерьез. Он продолжал ее доставать, это бесило Максима — а их знакомые ошибочно решили, что Элла с кем-то флиртует и он ревнует.

— Как дошло до убийства? — спросила Ева. Она привычно устроилась на подоконнике и наблюдала за ночным городом.

— Спонтанно… У него родился гениальный план: инсценировать ограбление с помощью отца, а потом спасти Эллу под собственным ликом.