|
Расчет был верным, ей не полагалось пережить эту ночь, и спасло ее лишь то, что она согласилась на встречу. Яд добавили в растворимый кофе, стоявший у нее на кухне — никто пока не знал, как, когда, где она вообще взяла напиток. Лена жила одна, и, если бы приступ скрутил ее дома, она бы вряд ли успела вызвать «Скорую». Некоторое время она просто неважно себя чувствовала — но никто в таком состоянии врачам не звонит, все ждут до последнего. На беду Лены, «слишком поздно» для нее наступило внезапно. Если бы помощь не оказали в первые часы после приступа, интрига сохранилась бы лишь в том, когда именно нашли бы ее тело.
Зато теперь шанс у нее был. С помощью врачей Лена выжила, и чтобы никто не попытался это исправить, Ян приставил к ее палате охрану. После этого, конечно же, состоялся неприятный разговор с начальством. Очередной за последние дни. Яну втолковывали, что кое-кому полагалось после избиения Костюченко сидеть тихонько и не отсвечивать. Ян резонно указывал, что, если бы он не отсвечивал, Лена была бы мертва. Тут вообще такое дело нарисовалось, что нужно отсвечивать как можно большему количеству людей. Ему запретили в это лезть. Но Ян даже в глазах начальства видел уверенность в том, что он все равно не остановится. Просто иногда нужно говорить правильные вещи — профессия это подразумевает. Больше Лена никакие показания дать не могла, по крайней мере, в ближайшее время. Но даже случившееся с ней стало серьезной подсказкой. Такое покушение стоит дорого, какой-нибудь личный враг себе его позволить не сможет… А вот международная корпорация — легко. Остаток дня Ян собирался посвятить сбору данных об этой компании, да не сложилось, его отвлек вызов с незнакомого номера. Поговорить с Яном желала какая-то пожилая женщина. Возможно, они и встречались раньше, но Ян даже не брался запомнить всех старушек, которые приходили в отделение или попадались на его пути как свидетельницы. Впрочем, не у всех был его личный номер, так что слушал он внимательно. — Ян Михайлович? Это Евгения Станиславовна, вы помните меня? Вы мне карточку свою дали… На днях вот! Ситуация сразу стала яснее. Несколько дней назад Ян ездил в дом, где жил Максим Холмогорцев, чтобы поговорить с его соседями. Это и взбесило Костюченко настолько, что он устроил ту драку. Евгения Станиславовна была соседкой снизу, она жила прямо под квартирой пострадавшей пары. По крайней мере, других старушек Ян там не помнил. — Что-то случилось? — спросил он. — Вы что-то вспомнили? — Да что я могу вспомнить, если меня в тот день дома не было? Я про сейчас сказать звоню! Там кто-то ходит! — В квартире? — мгновенно сориентировался Ян. — Ну да! Я прекрасно слышу! Да еще украдкой так, украдкой… Я позвонила в полицию, но они сказали, чтобы я телефонным хулиганством не занималась. А мне семьдесят девять лет! Это вот так у нас в стране к пенсионерам относятся?! — Я отношусь исключительно с почтением. Не нервничайте, пожалуйста, я скоро буду. Ян сомневался, что обнаружит там нечто стоящее, но проверить все равно хотел. По этому делу по-прежнему слишком мало улик… Некоторые знакомые погибшей Эллы подтверждали, что кто-то докучал ей вниманием. А Максим не ревновал, он просто сочувствовал. Тот человек вполне тянул на подозреваемого, однако никто не знал, кто это. Вариантов не было ни на работе, ни среди друзей детства, и непонятно, что еще оставалось. Убийца, кем бы он ни был, вполне мог вернуться в квартиру. Родственники пары туда соваться не собирались, они еще не теряли надежду на то, что Максим поправится достаточно, чтобы снова там жить. Но это произойдет нескоро… если вообще произойдет. Так что либо Евгения Станиславовна права и наверху творится нечто странное, либо ей просто мерещится. |
