— Вы догадываетесь, с чем это может быть связано? — спросил Ян.

— С Витько. Больше не с чем. Поэтому я и подумала, что вы от них, когда вы позвонили…

— Но разоблачение Вадима Витько произошло три года назад. Почему вас начали преследовать сейчас?

— А почему вы позвонили сейчас? — парировала Лена. — Явно же что-то случилось… Я не знаю, что именно, но у меня просто нет вариантов. Тот скандал с Витько — единственный случай, когда я связалась с откровенным криминалом.

— Неужели? Вы хотите сказать, что не были информатором Курцевой по делу Даны Кагановой?

— Была. Но при чем тут криминал? В случае с Данкой я была права.

О том, что Дана мошенничает, Лена знала уже давно. Дизайнер относилась к этому спокойно: не было у нее никаких особых моральных принципов, заставлявших бороться за справедливость, да и свою долю от добытых через обман денег она получала. Если бы все шло как раньше, Лена не стала бы дергаться.

Но в какой-то момент Дана обнаглела. Она оставалась непойманной много лет и решила, что настало время повысить ставки. Она набрала денег в долг, перевела гранты на личные счета, не собиралась выполнять заказы. Она была должна чуть ли не половине литературного мира столицы, но от всех пока отделывалась обещаниями. Если на нее пытались давить, она рыдала, ссылалась на все болезни, какие только подсказал интернет, или шла в атаку и обвиняла своих кредиторов в черствости, вредящей искусству.

Некоторое время это работало, и Дана вообще не видела проблемы, а вот ее команда начинала нервничать.

— У нее тогда еще и любовь случилась, — криво усмехнулась Лена. — Со студентом каким-то, юным пиитом в потертом берете… Пиит, кстати, был не дурак, болтал о высших материях, а деньги с Данки сдирал знатно. В какой-то момент стало ясно: она потратила так много, что уже не вывернется, как раньше, даже частичным выполнением заказов.

Бесславный финал издательства стал просто вопросом времени, и Лена решила сработать на опережение. Она сама связалась с Арсенией Курцевой и предложила той историю.

— Вы попросили у нее денег за свои материалы? — уточнил Ян.

— Попросила, ага… Только денег у нее не было. Она сама жила нормально, но из своих мне бы не дала, да и редакция на такое не согласилась бы… Думаю, она у редакции даже не запрашивала. Она с самого начала смотрела на меня как на грязь — и потому что я предавала Данку, и потому что давно знала о мошенничестве, но молчала, пока меня все устраивало. Короче, чистюля была еще та, что вы! Но в итоге мы с ней договорились.

— На чем сошлись?

— Я сливала ей все данные, необходимые для расследования, а она гарантировала, что дело будет анонимным и все будет выставлено так, будто я не при делах. Я уходила из этого бардака без денег, но свободной. Меня вполне устраивал такой вариант.

После того, как журналистское расследование завершилось, Лена и Арсения долгое время не общались. Они были неприятны друг другу, да и общих тем не осталось, каждая из девушек пошла своей дорогой. И тем больше было удивление Лены, когда журналистка связалась с ней снова — и предложила работу.

— Когда она впервые сказала мне об этом, я решила, что она пытается меня подставить, — рассмеялась Лена, нервно сжимая термос. — Вроде как отомстить за то, что я сделала с Даной, не нарушая при этом наш уговор. Я бы пострадала, просто не за то преступление. Но какая разница, если я в ее мире была плохой и достойной наказания?

— Что именно она предложила? Подделать документы?

— Именно так — и запустить их в чужую компьютерную систему.

К тому моменту Лена перестала работать дизайнером, убедившись, что за создание программ, особенно вредоносных, платят куда больше, чем за красивые картинки.