Викарий опять освободил Аглаэ от кляпа, развязал ей руки и ноги и, вытащив девушку из фиакра, повел ее к единственному входу в мельничную башню. Когда он втолкнул ее внутрь, Аглаэ услышала писк и топоток разбегавшихся грызунов. С потолка свисала паутина, в солнечных лучах кружила пыль. Но не это привлекло внимание девушки – ее взгляд сначала замер на громоздившихся в углу бочонках с порохом, связанных между собой фитилем, а затем метнулся к стальной клетке величиной с большую собачью будку, которая стояла в центре помещения рядом со старинным мельничным жерновом.

– Не беспокойся, – сказал Викарий, проследив за ее взглядом, – я устрою тут огненную потеху, только если Валантен совершит глупость и явится не один. Что до клетки, она не для тебя, а для моего подопечного – уже много лет его дожидается, и я очень рассчитываю, что скоро он по своей воле покорно займет там свое место. Место рядом со мной.

– Вы чокнутый! – нашла в себе смелость выпалить Аглаэ. – Валантен уже не тот беспомощный мальчишка. Он сюда не придет, не сунется в ловушку, но рано или поздно заставит вас заплатить за ваши преступления.

Викарий улыбнулся, не размыкая губ. В его глазах была такая лютая жестокость, такое наслаждение от сотворенного зла, что девушка недоумевала, как она могла не заметить этого раньше в обличье невероятной Эжени Пупар.

– Поверь мне, он скоро придет. Гораздо раньше, чем ты думаешь.

И Викарий рассказал, что придумал его извращенный разум, чтобы заставить Валантена добровольно прийти и сунуть голову в пасть льву. Аглаэ оцепенела от ужаса. Ей отчаянно хотелось зажмуриться, чтобы таким образом покончить с кошмаром, в котором она жила с тех пор, как у нее на глазах погиб Исидор, хотелось убедиться, что это всего лишь страшный сон. Но обрубок пальца, горевший огнем, каждую секунду напоминал ей, что никакой это не сон.

Деревянная лестница вела к люку в потолке, на чердак, который когда-то, должно быть, служил хранилищем для мешков с мукой. Викарий помог девушке подняться по ступенькам, поддерживая ее под мышки, и оставил наверху, пообещав вернуться к пяти часам утра.

– Посиди тут пока, подумай, какой еще новый подарочек мы с тобой отправим ранним утром нашему дорогому Валантену, – с садистским удовольствием промурлыкал он напоследок. – Пожалуй, оставлю право выбора за тобой. В конце концов, тебе лучше знать, какой кусочек тебя лучше всего возбудит его умственные способности и заставит поскорее присоединиться к нам.

С этими словами монстр ее покинул и закрыл за собой крышку люка. Аглаэ услышала скрежет засова. Опустошенная переживаниями, девушка надеялась забыться, найти спасительное убежище во сне, который мог бы, пусть и ненадолго, избавить ее от боли и страхов. Но надежда была тщетной. Нервы, взбудораженные страшными испытаниями, которым она подверглась за последние несколько часов, не давали ей заснуть. Сознание полнилось кровавыми образами, они без устали кружили под сомкнутыми веками, а уготованная ей Викарием участь повергала в оцепенение и не давала думать ни о чем другом.

Сквозь прорехи в соломенной крыше она сначала могла следить за небом, примерно отсчитывая часы, но наступила ночь, и Аглаэ оказалась в полной темноте. Потеряв возможность ориентироваться во времени и пространстве, лишенная свободы движений, она подумала, что теперь точно сойдет с ума. Малейший шорох заставлял ее вздрагивать. Она постоянно твердила себе, что отмеренный срок истекает, что уже, наверное, сравнялось пять утра, что сейчас придет Викарий и причинит ей новые страдания. От этого внутри у нее все леденело и переворачивалось, потому что теперь, погрузившись в бездну отчаяния, она более не сомневалась, что…

…этот человек был абсолютным Злом.

Глава 41

Расплата

В пепельном свете луны силуэт мельницы четко вырисовывался на вершине холма.