Валантен покачал головой. Ему странно было слышать, как мертвую женщину называют по имени. А упоминание о том, что она пригрела этого здоровяка с цыплячьим мозгом, отбросило его в собственное прошлое. Теперь приступы нежности к приемной матери чередовались в душе Валантена со вспышками гнева при мысли, что Викарий все еще на свободе и готовится совершить новые злодеяния. Нужно было сделать все возможное, чтобы его остановить. Валантен понимал, что теперь не будет знать ни отдыха, ни покоя, пока не обезвредит мерзкого зверя.

– Думаете, он больше не станет буянить? – поинтересовался инспектор, кивнув на дурачка Шуара. – Я бы хотел еще раз взглянуть на труп.

– Вы ему такую взбучку задали, что теперь он будет тише воды ниже травы. У вас в парижской полиции все такие свирепые?

В вопросе прозвучал упрек, но Валантен лишь пожал плечами и, не добавив ни единого слова, развернулся и зашагал ко входу в сарай. Деревенский полицейский неохотно поплелся за ним, сокрушенно вздыхая.

В зловонном полумраке черви с мухами продолжали пиршество, недавно прерванное инспектором. Он разогнал тучу жужжащих насекомых ладонями и присел рядом с трупом. Стараясь отрешиться от эмоций, внимательно осмотрел глазные яблоки, тщательно обследовал следы удушения и попытался оценить степень разложения плоти.

– Исходя из поверхностного осмотра, я бы сказал, что она мертва как минимум дней десять. – Он обернулся к полицейскому, который, остановившись на пороге сарая, с ужасом таращился на останки и крестился неверной рукой. – Как думаете, это возможно? – спросил Валантен.

Полицейский гулко сглотнул и покивал:

– В деревне она не появлялась уже две недели. Я поэтому и пришел сюда нынче утром. Жанна предпочитала жить в уединении, но она редко так надолго пропадала из виду. Приходила к нам за продуктами…

– Мне нужно немедленно вернуться в Париж, – сказал Валантен вставая. Он достал из кошелька несколько золотых монет и протянул их опешившему полицейскому: – Я на вас рассчитываю. Организуйте ей достойные похороны и могилу на лучшем участке местного кладбища. Она была чистой душой. Верила в людскую доброту и в Божье милосердие.

Старик в бикорне снова покивал и осмелился кинуть еще один взгляд на труп поверх плеча инспектора.

– Вы в таких делах лучше разбираетесь… Как думаете, кто мог такое с ней сделать? Какой-нибудь бродяга?

– Скорее взбесившийся зверь, – проговорил Валантен ровным голосом, лишенным эмоций. – Из тех, которых пристреливают без зазрения совести.

Деревенский полицейский посмотрел на него с озадаченным видом, подумав себе: «Ох уж эти парижане! Гонору много, а толку мало. Взбесившийся зверь! Ни черта они в таких делах не смыслят, видно».

Глава 22

Клоп-философ и логово Пьера Оврара

В Париж Валантен вернулся к полудню субботы, морально подавленный и физически измотанный за пять дней в седле. Жеребец, не менее уставший от долгой дороги, чем он, брел по мостовой, высекая подковами искры. Сжалившись над ним, полицейский спешился и довел его под уздцы до почтовой станции напротив церкви Сен-Жермен-де-Пре.

Пребыванием там он воспользовался, чтобы обменяться парой слов с начальником станции. Они давно успели завоевать взаимное доверие – познакомились несколько лет назад, когда Валантен арендовал у этого человека стойло и начал исправно платить за то, чтобы его коню обеспечивали пропитание и уход.