– Неужто ты, Клоп, знаешь, как выглядят королевские покои? – удивился Валантен.

– Черт побери! Да мы ж все прошлое лето, ну, после той заварухи с баррикадами, в Пале-Руаяль бегали, как к себе домой! Я даже знаю пару бедовых парней, которые нарочно туда ходили, чтобы прихватить что плохо лежит – кто табакерку, кто подставку для зубочисток. Типа, сувенирами обзавелись, с самого, понимаете, верха. А у меня все сувениры здесь, – он постучал себя пальцем по лбу, – и всегда со мной. Я во дворец ходил, чтобы ими запастись. С такими сувенирами лучше мечтается, а мечты – штука важная, они помогают вставать с лежанки каждое утро.

– Да ты еще и философ! – ласково усмехнулся Валантен. – Решительно, у тебя множество скрытых талантов!

Он отодвинул для гостя стул и не смог сдержать улыбку, глядя, как мальчик сначала колеблется, а потом осторожно пристраивает зад на сиденье с обивкой из шелка, расшитого золотыми нитями. Как бы Клоп ни хорохорился, было видно, что роскошные апартаменты произвели на него ошеломительное впечатление.

– Ты говорил, у тебя есть для меня новости, – напомнил Валантен, опасаясь, что из-за этой богатой обстановки между ним и маленьким чистильщиком обуви возникнет неодолимый барьер.

И Клоп как будто тотчас забыл о дорогом декоре – лукавый глаз прищурился.

– Новости про того вашего злодея, которого вы зовете Викарием. Помните, вы просили свистнуть, если я увижу, что он ошивается поблизости, в квартале?

Валантен встрепенулся:

– Ты его видел?

– Прям как вас сейчас! Четыре дня назад это было, вечером. Я его сразу засек, хотя он в плащ кутался. Долговязый, тощий, с лицом костлявым и узким, как лезвие ножа.

– Что он здесь делал?

– Я сразу подумал, злодей что-то затевает, потому что он жался к стенам, будто не хотел, чтобы его заприметили. И я видел, как он вошел в ваш дом.

– В этот самый дом, номер двадцать один? Ты уверен?

– Будьте покойны, я смотрел в оба!

– И ты говоришь, это было четыре дня назад, значит, во вторник? В котором часу?

– Ну, вскоре после восьми. Помню, я слышал колокольный звон как раз перед тем, как этот дядька появился.

Валантен задумчиво потер подбородок. В такой поздний час Эжени уже должна была подняться к себе в мансарду, то есть в квартире никого не было.

– А ты можешь сказать, сколько примерно времени он здесь провел? И главное – удалось ли тебе проследить, куда он отсюда пошел?

Клоп огорченно вздохнул:

– Да черта с два удалось! Ваш Викарий отсюда никуда не пошел. По крайней мере, той ночью.

– Как это? – с недоверием и удивлением воззрился на мальчика Валантен.

– А вот так! Я до рассвета проторчал на улице, но этот тип из дома и носа не высунул. А ранним утром стало так холодно, да еще и дождь зарядил, так что я смотал удочки, чтобы не замерзнуть до смерти. Понимаете теперь, почему я забеспокоился, когда от вас несколько дней ни слуху ни духу не было? Викарий куда-то пропал, вы куда-то пропали… Я уж начал воображать себе всякое… Всякое такое нерадостное!

Полицейский постарался подавить тревогу. Однако рассказ мальчика сильно его взволновал и вызвал множество вопросов. Неужели Викарий каким-то образом проник в его квартиру? И не для того ли добился его отъезда из Парижа в Морван? И главное – что он мог делать всю ночь в этом доме? Теперь надо было расспросить Эжени – не заметила ли она чего-нибудь странного? Кроме того, требовалось срочно осмотреть все комнаты на предмет пропаж или появившихся угроз.