На этом их необычные открытия не закончились. Решив заглянуть в задвинутые под кровать две коробки, Лебрак извлек оттуда афиши, скатанные в трубку, чтобы не помялась бумага. Афиши были напечатаны больше года назад и приглашали почтенную публику в ярмарочный балаган на представление. Портреты «гвоздей программы» красовались в четырех углах плаката. Исидор указал пальцем на лицо брюнета с пронзительным взглядом, подпись под которым гласила: «Великий Оврар – передача мыслей на расстоянии, прорицания».

– Это он! – воскликнул юноша. – Больше нет сомнений! Это тот самый человек, которого я видел у д’Орвалей и который называет себя Павлом Облановым!

Глава 23,

в которой говорят о некромантии и спиритуализме

Следующим вечером, когда солнце неспешно клонилось к горизонту, усадьба д’Орвалей казалась сияющей драгоценной шкатулкой, настолько прекрасной, что небо не решалось прибрать ее в свои сумеречные закрома. Все масляные фонари на фасаде были зажжены, высокие окна первого этажа переливались сиянием хрустальных люстр и настенных светильников из позолоченной бронзы.

Все это буйство света огненными сполохами выплескивалось на усыпанную гравием площадку и разбрасывало в разные стороны колышущиеся тени от карет, которым тесно было на подъездной аллее, и от многочисленных гостей, спешивших к лестнице парадного входа. Словно взбалмошные призраки устроили здесь фантастический балет, поставленный дýхами огня.

– Что это тут творится? Откуда столько народа? – удивился Валантен, входя через ворота на территорию «Буковой рощи» с «кузеном Исидором» – предполагалось, что они недавно свели знакомство в городе.

– Ох, и правда! – хлопнул себя по лбу Лебрак. – Я забыл вас предупредить! Три дня назад Мелани д’Орваль сообщила нам, что ее муж разослал целую пачку приглашений. Он совершенно уверен, что Обланов выполнит свое безумное обещание и действительно воскресит его обожаемую дочь. Поэтому месье д’Орваль пригласил нескольких близких родственников и друзей, а заодно всех почитателей оккультных наук, какие только нашлись в Париже. Но, судя по той толпе, что уже набилась в усадьбу, сюда явились и те, в ком любопытство одержало верх над скептицизмом.

– Это осложняет для нас дело, – покачал головой Валантен. – В такой праздничной суете будет труднее следить за действиями Обланова. А уж огласки теперь и вовсе не избежать – независимо от исхода сеанса, о нем с завтрашнего дня будут судачить в светских гостиных и писать во всех газетах.

Мелани д’Орваль устремилась навстречу двум полицейским, едва они ступили в вестибюль. Темно-фиолетовое атласное платье подчеркивало бледность ее лица, на котором читались досада и огорчение.

– Я пыталась отговорить Фердинанда, – вздохнула она и беспомощно повела рукой в сторону толпы гостей, – но он ничего не желал слышать. Как будто Обланов каким-то образом проник в его мозг и лишил способности мыслить самостоятельно. Можно подумать, этот жулик вознамерился не только нас ограбить, но и выставить моего супруга на посмешище перед всей столицей.

Валантен постарался ее успокоить, но у него было неприятное предчувствие, что вечер начинается не лучшим образом и неизвестно, чего ждать дальше. Тем не менее он принял подобающий решительный вид и заверил хозяйку, что они с помощником будут следовать за фальшивым медиумом по пятам и не выпустят его из поля зрения, а стало быть, маловероятно, что ему удастся преуспеть в очередной попытке мистификации.

К этому времени почти все гости уже прибыли. Было их не менее четырех десятков. Все рассредоточились по анфиладе из трех приемных залов-салонов на первом этаже; застекленные двери в каждом из них выходили на изысканную террасу с балюстрадой из кованого железа.