– Доброго здоровьица, Иерусалим! До чего же приятно вас видеть! А то я уж начал было о вас беспокоиться!

Радостный звонкий голос отвлек Валантена от мрачных мыслей. Он повернул голову в том направлении, откуда донеслось приветствие, и заулыбался при виде Клопа:

– Ты? Начал беспокоиться о легавом? Не иначе где-то случилось землетрясение и мир перевернулся вверх дном!

Маленький чистильщик обуви, занявший позицию в подворотне на улице Шерш-Миди, насупил брови, проигнорировав ироничный тон инспектора.

– Где это вы пропадали, а? Вас тут дней пять не было видно, не меньше!

– А тебя разве не учили, что любопытство – опасный недостаток?

– Да уж чья бы корова мычала! Кто меня просил кое-что разнюхать в тутошнем квартале? На соревнованиях по любопытству вы меня уделываете одной левой! Но у меня вроде как есть для вас кое-какие новости, я потому сюда подгреб и вас караулю. Вы же мне вознаграждение обещали в прошлый раз.

Валантен чувствовал себя настолько скверно, что продолжать беседу на улице у него попросту не было сил. Больше всего на свете ему сейчас требовались горячая ванна, чистая одежда и плотный ужин.

– Собирай манатки, мелочь пузатая, – велел он, потрепав мальчика по затылку. – Все расскажешь по дороге, а что не успеешь – у меня дома. Я проголодался как волк, и дорожную грязь мне смыть не помешает.

Клоп не заставил себя упрашивать – мигом накинул на плечо ремень тяжелого короба со щетками и баночками ваксы, а затем, насвистывая, устремился за инспектором с гордым видом человека, получившего заслуженную привилегию.

Эжени, выросшая на пороге апартаментов, поприветствовала инспектора широкой улыбкой, но затем ее лицо омрачилось при виде Клопа. Она смерила мальчугана взглядом и брезгливо поморщилась.

– А это еще что за оборванец? – проворчала толстуха. – Он же мне все полы перепачкает. Придется заново надраивать воском паркет!

Валантена позабавила причина ее недовольства, ведь в данный момент он и сам был не чище уличного мальчишки. Подтолкнув Клопа в спину, инспектор предложил ему войти и не обращать внимания на оказанный великаншей суровый прием.

– Этот оборванец, как вы изволили выразиться, милейшая Эжени, – мой дорогой гость, – ласково улыбнулся он домработнице. – И гость этот ужасно проголодался, так же как и я. Приготовьте нам что-нибудь основательное и нагрейте воды на две ванны, будьте так любезны.

Эжени из принципа еще немного поворчала, но отправилась выполнять указания. Несомненно, ее негодование лишь усилилось бы, если б она видела, как озорной мальчишка показал ей нос – приставил к кончику большой палец и растопырил остальные, – едва она повернулась к нему необъятной спиной.

– Обалдеть! – воскликнул маленький чистильщик, входя в гостиную. – Легавые-то, оказывается, умеют жить на широкую ногу! Тут прям как у нашего нового короля во дворце! – Он принялся зачарованно разглядывать дорогую мебель, толстые ковры, картины в рамах, статуи, серебряные украшения и расшитые шторы. Но все же основное его внимание привлек растопленный камин, от которого исходило приятное тепло.