Новоиспеченные рыцари жаждали проявить себя в сражении. Увидев сигнал, поданный Артемом, Хойскар дал отмашку. Полусотня, выставив пики, понеслась горцам наперерез.

Артем с затаенным дыханием смотрел на лаву мчащихся друг на друга отрядов. Его рыцарям было легче, они мчались вниз, а горцы отчаянно подгоняли коней и рвались вверх по склону. Они видели так же, как и Артем, что всадников озерных меньше, и считали, что у них есть шансы пробиться в горы и уйти. Но все решила слаженность действий рыцарей и длина их копий. У рыцарей были тяжелые длинные пики. Они крепились ремнем к седлу, которое принимало на себя основную силу удара. Такой таранный удар пронзал всадника горцев насквозь.

Первые всадники, скачущие снизу, были сметены сразу, с грохотом, подобным громовому раскату, который разнесся на многие лиги. В рядах горцев образовалась большая брешь. Если в личном бою каждый горец, по мнению Артема, был более умелым и опытным бойцом, чем озерный молодой рыцарь, то слаженность действий у горцев была не на высоте. Отряд Хойскара буквально ополовинил отряд противника, и теперь преимущество было на стороне рыцарей. Над местом схватки поднялся и закружился снег. Он на время заслонил поле боя, а когда опустился, то Артем увидел, что всадники схлестнулись врукопашную. Горцы отчаянно рубили саблями налево и направо. Старались, используя индивидуальное мастерство, пробиться сквозь ряды рыцарей.

Паладины озер, прикрываясь щитами, рубили топорами скупо, но точно. Остановленные встречным ударом всадники-горцы кружились на месте. Они наносили разящие удары саблями снова и снова, но удары приходились на щиты. Казалось, что рыцари лишь стараются защититься. Но, в отличие от горцев, где каждый показывал свою удаль, рыцари бились попарно, прикрывали спины друг друга и вместе атаковали одного. Двойки рубились в связке со второй двойкой. И не упускали друг друга из виду. В итоге они выстроили стену, через которую горцы не могли пробиться. Пока один горец атаковал выбранного воина озер, тот защищался, а тем временем его напарник пробивался к товарищу и рубил занятого маханием саблей горца. Двое других следовали за ним и прикрывали его со спины.

Приученные искать слабые незащищенные места, рыцари не рубили по щитам или кольчуге. Руки, ноги, открывшееся плечо были их мишенью. Или в спину горцу неожиданно прилетал дротик и сбивал его с лошади. Озерные умели использовать их профессионально, и Артем оставил дротики в снаряжении воинов. Как показала битва, он правильно сделал. Вскоре это дало результат. Сабли отскакивали от щитов и лат, а топор озерного рыцаря находил незащищенное бедро или предплечье. Не гнушаясь, били в спину. Раненый воин не мог уже вести полноценный бой. Артем увидел, как всадники горцев стали бросать сабли на снег и поднимать руки. Их не убивали. Продолжали теснить тех, кто еще сражался, и чем дольше шел бой, тем более уверенно и слаженно действовали рыцари. Артем увидел, как один из всадников повернул коня и помчался вдоль скалы рядом с правофланговыми его войска. Те, как и Артем, завороженно смотрели на бой всадников. Правый фланг в битве не участвовал. Уйти всаднику не дал ловко брошенный дротик. Его метнул Хойскар. Артем видел, как лихо магистр перехватил дротик, перевернул его тупой стороной и, размахнувшись, кинул. Он врезался всаднику в затылок, и тот кубарем полетел с коня. Подъехавший Хойскар накинул ему на шею аркан и, улюлюкая, потащил горца по снегу к остальным воинам.

Битва затихла. Всадников спешили и повели под конвоем к месту ставки Артема. Раненых собирали те, кто в битве не участвовал.

Горцы ушли в болото, где без знания проходов, вполне возможно, найдут свою смерть или им придется сдаться. Их будут днем и ночью преследовать мертвяки, которым все равно, болото или крепкая земля. Они в нем могут закопаться, а могут выкопаться.