Кэтрин испугалась. На мили вокруг – и с севера, и с востока – расстилалась безлюдная пустошь.

На этот раз она не могла надеяться на появление Берка, который спасет ее. Ей оставалось рассчитывать только на свою сообразительность.

Далеко на западе, на краю болота, словно наседка, притулилась деревня. Церковная колокольня тонкой иглой пронзала серое небо, и серебряным блеском светился извилистый ручей. Кэтрин пришла сюда, чтобы побыть одной, но неожиданно ей захотелось, чтобы рядом были люди.

– Сэр, – сказала она, освобождая руку, – я совсем не хотела обидеть вас. Проводите меня до деревни, и мы поболтаем по пути. Если, конечно, у вас нет других дел.

– Все можно изменить. Я пришел сюда только для того, чтобы взглянуть на знаменитый камень. Я путешественник, осматриваю здешние достопримечательности.

Почему ей почудилось что-то дурное в его словах?

Когда они отправились по каменистой тропе, ее любопытство оказалось сильнее опасений.

– Откуда вы знаете мою свекровь?

– Мы с Лореной знаем друг друга с давних времен. В свое время она была красивой женщиной. Мы были очень близки, если вы понимаете, что я хочу этим сказать.

Его вульгарность все больше настораживала Кэтрин. Не хвастается ли он? Или у Лорены действительно был роман с этим незнакомцем, который одевался как джентльмен, но его речь выдавала недостаток воспитания?

– Боюсь, она никогда не говорила о вас.

– Трагическое событие разлучило нас. Но я любил ее. Я был готов посвятить ей всю свою жизнь.

– Правда?

– Да. – На минуту его глаза затуманились, и он смотрел вдаль, словно охваченный воспоминаниями, слишком тяжелыми, чтобы о них говорить. Затем прижал руку к груди и усмехнулся. – Я никогда не забывал мою драгоценную. Все, эти долгие годы она владела моим сердцем.

Вполне возможно, он был лакеем или камердинером, заигрывавшим с молодой хозяйкой дома, пока его не выгнали. Кэтрин почти ничего не знала о молодости Лорены, кроме того, что ее родители имели скромное имение в Норфолке. После их смерти она продала недвижимость, вышла замуж за отца Альфреда и родила ему троих детей.

Неудивительно, что она накануне так нервничала и подчинялась Ньюберри. Едва ли ей хотелось, чтобы о появлении свидетеля ее старых грехов кто-нибудь узнал.

– Простите за прямоту, – сказала Кэтрин, – но Лорена уже много лет как вдова. Ее никогда не интересовали романтические отношения.

– А в этом-то и загвоздка. Мне надо каким-то образом снова попасть к ней в милость. – Эзикиел Ньюберри украдкой бросил на Кэтрин хитрый взгляд. – Мне думается, вы могли бы мне помочь.

Обеспокоенная таким поворотом, Кэтрин ускорила шаги.

– Не думаю, что, если я поговорю с ней, это чем-то поможет.

– Я имел в виду не разговор. Я решил возбудить в ней ревность.

– Ревность?

Он снова усмехнулся, в уголках голубых глаз собрались морщинки.

– Ну да. Она сразу поймет, если заметит, что между нами что-то есть.

Это было отвратительно. Кэтрин обрадовалась, что они, слава Богу, были уже недалеко от сухой каменной стены, за которой начинались пастбища и цивилизация.

– Об этом не может быть и речи.

– Да ладно, где ваше великодушие? Эта уловка не потребует большого труда. Мы просто будем притворяться – пусть она застанет нас, когда мы будем целоваться или, может, прижиматься друг к другу. Что-нибудь такое.

Со звериной ловкостью Ньюберри неожиданно сунул руки под ее накидку и схватил за грудь.