Ведь ситуация-то не из простых. Любил я ее, дуру, всем сердцем любил. На свадьбу копил, а она вот так изменила.

И ведь простить нельзя, не по правилам будет. Ей теперь, девке пользованной, только и дорога, что к порченным. К таким же.

Ее нормальный мужик не имеет права взять. А если возьмет, то позор на всю семью. У нас, Безлунных, тоже были понятия о чести.

Тогда я её прогнал. И каждый раз прогонял, в каждом сне. Потому что любил дуру. Любил, хоть и понимал, что она по глупости разрушила и свое, и мое будущее.

Именно тогда я потерял последнюю нитку, связывающую меня с домом. Собрал пожитки, доработал последние смены в мастерской. Попрощался со всеми и отправился в ближайший рекрутский пункт. Становиться Подлунным.

Не ради мести тому мудаку, нет. Я, если честно, и имени-то его не знаю, и лица даже толком не помню. Его душу Пробоина сожрёт, а мне просто охота человеком наконец стать.

Не тварью дрожащей, что должна терпеть выходки приезжих выродков, а самому выбирать, что делать, с кем спать и где работать.

И, кто знает, может, вернусь еще за Катькой? Любил я её… Честно, я не исключал и такой вариант, ведь ничто не затронет гранитную честь Подлунного, никто не посмеет вякнуть мне про позор.

Если, конечно, Катька за какого алкоголика замуж выскочить не успеет.

* * *

В который раз я проснулся посреди ночи.

Глаза неприятно щипало от слез, а кожу от холода. Хм, кажется, я так и уснул без одеяла. Хотя лежал уже укрытый, мужики все же подсобили, вот только согреться не успел.

Грубый армейский плед, колючий и неприятный, сейчас он казался таким теплым, что хотелось укутаться в него целиком, калачиком. И плевать, что потом буду чесаться от натертостей. Грубый ворс, чтоб его.

— Миха, спишь? — тихо спросил кто-то из отказников, что лежали в дальнем углу.

Я замер. Судя по храпу товарищей на соседствующих койках, вопрос был адресован другому слабаку. Какое совпадение, все дохляки собрались в одном углу.

— Не-а, — так же тихо отозвался пухляш, после чего заскрипела кровать, послышались шаги, и пухляш зашипел, — Да ну тя в Пробоину! Может не стоит?

— Ой, лан те, Мих, они один фиг все спят, — негромко усмехнулся первый, так же заскрипев кроватью, — Когда эти чушки спохватятся, так мы уже и дома будем.

— Да ну, Лех, у своих как-то западло брать, — возмутился Миха, однако, судя по шуршанию, уже надел тапки, — Не по понятиям это…

— А где ты тут своих видел? — отмахнулся Алексей и принялся красться меж коек к шкафам, — Лично я вижу толпу шакалов. Вот тебя хоть кто-нибудь, кроме меня, поддержал там на преградах? Этот вон, так вообще, оттолкнул!

Подстрекатель пробрался к шкафам и уже приоткрыл дверцу шкафчика бывшего вахмистра. Мое же внимание внезапно привлек слабый скрип со стороны кровати Жени Михайлова.

Он повернулся на бок, но я четко увидел, что Вахмистр тоже проснулся и выжидал. Вот только понять бы, чего…

— Леха, да сгинь твоя луна… — начал ныть пухляш, явно оставаясь на стреме и поглядывая на спящих, пока его товарищ копался на полках с личным имуществом сослуживцев.

— Не нуди, Миха, вон, глянь какой кулон прикольный, — тихо усмехнулся вор и в свете разноцветных Лун, пробивающемся сквозь окно, блеснул небольшой белый камушек на веревочке…

— Отделение, к бою! — заорал Женька, первым подскакивая с кровати и кидаясь к воришке.

Я, ни секунды не сомневаясь, так же подорвался, но рванул уже к пухляшу.

В темноте начался мрачный замес, потому что мгновенно заскрипели кровати как минимум под половиной подразделения. Видимо, ночью кошмары одолевали не только меня, потому что на бедного пухляша накинулось сразу четверо.