Площадка перед казармой новоприбывшего учебного подразделения.

Драка в первый же день пребывания в учебке считается гарантированным билетом в родное подразделение.

Вот только если четверо отказников бежали и грезили, как бы поскорее свалить из этого дурдома, то для остальных ночная внеплановая тренировка стала еще и проверкой на выдержку. Помимо Макса была еще пара ребят, кто не участвовал в замесе, но также попал под раздачу.

— Не ссы, безлунь, — усмехнулся Женька, поравнявшись со мною, — Контуженный не даст нас выпнуть. Как бы он не орал, что мы бездари, но за своих бойцов он держится до конца. Так что, не боись, не турнут.

— Ага, залет, да еще и командиру роты, — вяло усмехнулся я, прекрасно понимая, что Вахмистр просто пытался меня подбодрить, — Еще скажи, что нас к награде представят, «за выявление великолунских шпионов».

— А в армии всегда так, наказание невиновных и награждение непричастных, — весело отмахнулся он, влетая со мной в один окоп и ныряя следом в трубу.

Ночью полоса препятствий проходится куда тяжелее, так что в темноте мы шли уже не парами, а стадом, но зато поддерживая друг друга. На ту же высокую стену подсаживали уже втроем, а то и вчетвером.

— Но вообще, вряд ли капитан даст ход делу. Э, жирный, это же ты сам упал с кровати?

Бывший лис обернулся и засадил сапогом в плечо ползущему за нами пухляшу. Тот лишь жалобно что-то проскулил, но тут же согласно закивал.

Его на всем маршруте то и дело подпинывали и обзывали, но тянули. А на стенках и на горке его тушу чуть ли не всем отделением поднимали.

Ох, и задолбались же мы с этими слабаками. Благо хоть, сержант позволил сходить и почистить форму, да помыться, перед тем как идти в столовую на завтрак.

Пища не лезла в горло, слишком уж болели мышцы и мутило. Организм явно был на пределе и тело изгоняло из себя всех демонов и вредные привычки. Курильщиков выворачивало наизнанку, алкоголики дрожали так, что не могли попасть вилкой по мясным шарикам, вареным в тесте.

Я же просто сидел в прострации, тяжело дыша от усталости.

— Отделение! Встаем, сдаем посуду! — скомандовал дежурный по столовой.

Наша стонущая группа похоронной процессией направилась к окну мойки, чтобы через десять минут уже стоять на плацу и выслушивать от командира отделения.

Пульпова просто разрывало от злости. Он ходил перед нами из стороны в сторону и орал, высокомерно вскинув подбородок. Вспомнил Комод о своей Подлунности, это было заметно даже невыспавшемуся глазу.

— Сукины вы дети. Гребаные безлуни! Ваши души будут гнить в Пробоине до скончания веков, — орал младший сержант, то и дело подходя к кому-нибудь в строю и отвешивая оплеухи.

По итогу один из бойцов не выдержал.

— Слышь, пасть закрой, подлунок сраный, — рявкнул боец из первой шеренги.

Я невольно глянул на него и почему-то даже не удивился, заметив нашего тягача, того, что ещё на вчерашней тренировке первым начал проходить полосу.

— Рядовой⁈ — побагровел Пульпов, явно подыскивая слова, чтобы максимально унизить бойца, но по итогу лишь схватил того за воротник.

— Что, засранец, малька получил и думаешь, что пацанов оскорблять можешь? — зло оскалился солдат, что был на полголовы выше сержанта.

Никто толком даже и не успел ничего разглядеть, только стон упавшего Подлунного, и рык сидящего на нем рядового, который взял на залом руку командира отделения.

— Рядовой Черных! — прикрикнул вышедший на плац Контуженный. — Встать в строй. Младший сержант Пульпов! Поднял свою подлунную задницу и живо к командиру роты на разъяснительную беседу. Нечего бойцов перед тренировкой драконить, их и так мало осталось.

Гвардии сержант приблизился к порывающемуся вновь лезть в драку Комоду.