— … например я, маг огня, могу чуять Вывертов из Белого Вертуна… А из Красного могу еще и увидеть, — тут Контуженный слегка подвис прежде, чем добавить, — Для меня они похожи на самых настоящих демонов, — и он нервно дернул щекой, явно вспоминая не самые приятные переживания.

Впрочем, настроение у него, как я заметил, менялось быстрее, чем весенний ветер. А может, это пыхтение отжимающихся Женьки и егеря его веселило?

В любом случае, после того, как Вертун успокаивался, он выбрасывал и рассыпал по округе уже не монстров, а настоящие сокровища — кучу разных камней.

Это могли быть как мелкие магические камни по типу огненного пируса или земляного хомуса, которые промышленность впихивала везде, куда только могла. Но могли сыпаться и более дорогие, только они же были и такие редкие, что некоторых названий ни Контуженный, ни я не знали.

Так как перед нами был Белый Карлик, то значит, с него сыпался эфирус, камень воздуха…

— … крошка эфируса применяется в артиллерии как заряд для снарядов, — вещал Контуженный, явно оседлав любимую тему. Даже палец поднял, пытаясь вдолбить в наши изнеженные безлунные мозги основы, которые ему казались жизненно необходимыми.

— Резкое воспламенение смеси пируса и эфируса образует большое количество дыма, который и выталкивает снаряд. Боеприпасы в ваших винтовках в основном на пирусе… Да, да, это патроны с красной меткой…

Жёлтая метка хомуса встречалась, как правило, на крупнокалиберных снарядах — их ещё называли «земляшами».

Белая метка означала эфирус. И, кстати, сейчас, когда над нами плыла Белая Луна, патроны с эфирусом оказались бы наиболее эффективными.

— А вот нэрус, водный камень, зараза озорная! Чтоб им стрелять под Синей Луной, это надо быть опытным снайпером. Достаточно опытным, — Контуженный прищурился и недобро так посмотрел на отжимающегося бывшего вахмистра, потом опять оббежал нас взглядом, — Поэтому в основном у вас только белые и красные патроны.

Он сделал паузу, чтобы мы переварили, почему стрелять нам только красными и белыми, и почему наши руки ещё недостаточно прямые, чтобы притрагиваться к жёлтым и синим.

Мы стояли и так честно переваривали, что Контуженный даже одобрительно хмыкнул.

— Ну, а что касательно вашего оружия… Начнем, пожалуй, с винтовок. Черных, ну-ка, дай свой карамультук.

Егерь, закончив отжимания, весьма резво вскочил и скинул винтовку, висящую на ремне через плечо. Передав оружие инструктору, он занял место в строю. К нему же присоединился и красный Женька.

Контуженный отточенными движениями отвел затворную группу и, проверив отсутствие патрона в патроннике, вернул затвор на место. Затем, демонстрируя оружие нам всем, быстро отчеканил:

— Классическая винтовка Изотова, модель номер два, с магазином на пять патронов, продольно-скользящим затвором и прицельными приспособлениями, рассчитанными на стрельбу красными патронами под Красной Луной. Прицельная дальность до четырех сотен метров, — и он умело вскинул оружие к плечу, показывая основную стойку для стрельбы стоя.

Мы все покосились на Черных, стараясь заметить в его глазах, запомнил ли тот всё сказанное. До этого она всем казалась обычной винтовкой…

Контуженный продолжал:

— Я мог бы рассказать вам, как правильно целиться, как удерживать оружие, стоя в окопе… Но это все полная чушь! — он опустил оружие и покачал пальцем, — У вас у каждого есть свои индивидуальные особенности.

И снова он сделал паузу, чтобы мы прониклись своей индивидуальностью.

— Поэтому вы осознаете на практике, что и, главное, как для вас лучше.