Дверца. Холодильник. Ледяная горка. «Мар-шу-ру-та-ка…» Что за воспоминания, чёрт возьми⁈ Так, потом. Дверца. Дверца!

— Сян! — выкрикнул я.

— Чего?

— Дверь впереди закрыта!

— Выбьем!

— Чо⁈ Там замок на цепи!

— Выбьем! Ноги вперед! Ци в ступни!

— Я не умею! Я не могу!

В смысле, я же шесть лет сам ног не сгибал!

— Все ты умеешь! Давай!

Дверь надвигалась как бетонная стена, а у меня только две ломкие конечности!

— … я-я-я-я! — завопил я с взорвавшимся откуда-то из живота жаром, поднявшим обе мои ноги в самую распоследнюю секунду и выбросившим обе створки дверей из проема как пятитонный таран.

Створки дверей врезалась в противоположную стену, по-прежнему соединенные замком на цепи.

А мы уже неслись дальше по подземной парковке, виляя между столбов и ржавых, на века припаркованных машин. Воздух выл в спицах колес.

На выходе мы подрезали дядек в костюмах в черных очках, выбравшихся из длинного синего лимузина.

— Офигели? Вы чо тут носитесь! — донеслось уже сзади. — Тут парковка ваще-то!

— Извините! — проорала Сян, выталкивая меня с коляской вверх по пандусу.

А потом на парковку вылетел осатаневший мужик, а мы безнадежно застряли в турникете на входе и услышали позади:

— Лангхо! Бычара! Ты куда помчался? А ну стоять!

— Нет! Надо догнать!

— Ты как с боссом разговариваешь, бычара⁈ Вернись и доложи как следует!

— Но, босс!

— Не возмущайся! Тебя за ноздрю привести нужно? Живо к ноге!

— Босс! Сбегают же! Уже сбежали!

— Кто?

— Они!

Возможно, диалог продолжался бы дольше, но мысль до босса наконец-то добралась.

— Чо? Пациент?

— Да!!!

— Так что ты мне тут сопли жуешь! Давай, держи! Все за ним!

— Вот блин! — Сян наконец протолкнула нас через турникет наружу, и дальше я их не слышал: мы уже мчались по двору.

Мы не успели пересечь бетонную площадку перед госпиталем, а Лангхо огненным быком уже мчался за нами следом. Пригнувшись, мы проскочили шлагбаум на госпитальных воротах, выскочили на улицу и понеслись прямо посередине, через разметку.

На дороге места не было от велосипедистов, самокатчиков и моноколесников. Где-то на перекрёстке виднелась пара всадников. Огромное, частично заброшенное здание госпиталя осталось позади, а когда мы повернули на тротуар, разгоняя воплями ужаса встречных пешеходов, быстро потерялось в наступающей полутьме.

Вечерело. В окнах домов зажглись огни. Ярко светила луна, ну, или мне так показалось тогда. Некоторые дома казались разрушенными, а по всей длине улицы разом зажглась световая реклама, свет пробивался через листья пальм. Сян орала во все горло, люди шарахались во все стороны, уступая дорогу. По-моему, скорость у нас была, как у мотоцикла.

Но Лангхо мчался как взбесившийся грузовик, безжалостно сметая с пути подвернувшихся самокатчиков, и он нас догонял.

— Сворачивай! — заорал я заметив приближающийся сбоку переулок и Сян лихим виражом вписала нас прямо в него. Провернула это она так ловко, что Лангхо сначала даже мимо проскочил, и мы увеличили разрыв.

Мы мчались по переулку вдоль ряда брошенных на обочине ржавых автомобилей. А потом, сзади полыхнуло синим, и с хрустом смятого металла один из них пролетел прямо у нас над макушками и грохнулся впереди наглухо все перекрыв.

Сян остановила нас прежде, чем мы врезались в эту груду металлолома.

— Ну, что? — прогромыхал Лангхо приближаясь. — Набегались? Эй, ты, мелкая, на колени и руки за голову. А ты, больной, держи руки так, чтобы я их видел.

— Лангхо, — задумчиво произнесла Сян, не спеша повиноваться.