— Слышь, мужик! — я как-то внезапно даже для себя завелся, когда он ухватив в огромный кулак кисть Сян потащил ее к выходу. — Руки-то придержи!

— А то что? — резко отозвался он, бросая Сян и вдруг нависая над моею кроватью как ночное чудовище из шкафа. — А то что, убогий? Лежи, пациент. Не дергайся. Не вякай. До тебя мы еще дойдем.

Он, продолжая стоять рядом с кроватью, попытался вновь схватить Сян за руку, но не получилось. И второй раз не получилось. В третий раз даже ему стало ясно, что это не случайность, и Сян ловко уклоняется от захвата, а мужик-здоровяк просто банально медленный!

Мужик задушено взревел, и кулак его с гулом пронесся над головой присевшей Сян, взъерошив её волосы.

А я даже и не думал, что делаю. Не думая, что он отлично подставился, и что он со мной сделает потом, просто пробил ему в подставленную голову с правой, прямо по короткой тщательно набриолиненный стрижке, своими хрупкими костяшками по толстому черепу.

Полыхнуло голубым пламенем.

Мужика просто унесло. Натурально, как рваную куклу. Вращаясь в воздухе, он сначала выбил спиной дверь из палаты, потом дверь из тамбура, пролетел весь длинный коридор из конца в конец и, выбив стеклянные двери в конце, вылетел в обширное фойе, заполненное людьми, а там еще и по полу пару десятков метров проехал. Я так не слабо охренев, посмотрел на свой кулак, потом на мужика в пятидесяти метрах от меня. Глаза у Сян были такие же круглые, как у меня.

— Это что было⁈ — выкрикнул я.

— Это была ци, солнышко, — проговорила Сян. — Моя ци у тебя в кулаке. И образцовый циановый хук справа.

— Да я в жизни ничего такого не умел!

— Значит ты — гений-самородок.

Толпа народу в фойе пялилась то на мужика, то на меня, на больничной койке, в конец охреневшего от произошедшего.

— А вот теперь он нас точно грохнет, — произнесла Сян. Выскочив в коридор, она по хрусткому слою выбитого стекла закатила в палату коляску.

— Он что, еще живой? — еле выговорил я, с опаской удерживая свой кулак на отдалении от себя.

— Уж поверь мне, — бросила Сян, помогая мне пересесть в коляску. — Живее всех живых!

И точно. Мужик сначала зашевелился, а потом вдруг вскочил, зарычав так, что народ взявшийся было ему помогать, просто брызнул в стороны. Одним рывком, натурально, разодрал на себе пополам пиджак с рубашкой, сверху донизу, обнажив могучий торс, под стать минотавру, а не человеку и снова взревел! С губ его слетала пена, а с кулаков капало синее пламя.

— Так, пора валить, — выговорила Сян, и это была отличная идея, потому что мужик с чудовищным ревом бросился по коридору с явным намерением разорвать нас на куски голыми руками.

Глава 3

Выбивая двери

Терпеть не могу убегать. И дед мой, кто бы он ни был, завещал стоять до последнего. Но в моём нынешнем состоянии, увы, это был единственный разумный выход, а пожить в новом теле и в новом непонятном мире после увиденного — ой как хотелось! Мы рванули от бугая в другую сторону так, что стекло полетело из-под колес.

Коляска неслась по коридору. Где-то позади за нами гнался озверевший мужик с шаровыми молниями в каждом кулаке, а пожарный выход был еще где-то очень далеко. Чуть ли не на горизонте!

Сян с бешеной скоростью разгоняла коляску, а я смотрел это шоу из первого ряда, как водитель карьерного самосвала, летящего вниз по склону без руля. Или как карапуз, не рассчитавший опасность трассы и катящийся с ледяной горки на дверце от старого холодильника навстречу потоку из троллейбусов и маршруток.

Дверца. Холодильник. Ледяная горка. «Мар-шу-ру-та-ка…» Что за воспоминания, чёрт возьми⁈ Так, потом.