— Хм.

— Верьте в свои силы. Их у вас в достатке. Вам их дано за двоих.

Тут уж я застыл с телефоном у уха.

— Передайте телефон моей племяннице. Я её ещё отнапутствую на дорожку.

Я передал трубку.

Пока директор, напутствовал Сян, так что у той уши краснели, я молча думал.

За двоих. Вряд ли это простая оговорка. Он знает.

Вопрос, что и сколько он знает? И кто мог знать ещё? Ну, кроме деда… Может, еще босс быка Лангхо в курсе? Не от любви же народной Лангхо и его Циановые братки меня в госпитале стерегли. Нужно будет копнуть в этом направлении. Когда снова копать смогу.

— Ты родственница директора? — спросил я, когда Сян закончила разговор с высокопоставленным родственником

Она смешно фыркнула.

— А как ты думаешь, я стала врачом в столь юном возрасте? Животворящая блатная лапа и купленный диплом!

— Вот оно что. Мне стоит беспокоится?

— Чего это?

— Ну, ты же вроде мой врач, — усмехнулся я.

— Да я прикалываюсь, — замахала руками Сян. — Просто я гений.

— У вас фамилии разные, — заметил я.

— Моя мама — его младшая сестра, — отозвалась Сян.

— Понятно.

Я сжал свой правый кулак, тот, которым отправил Лангхо в его феерический полет и произнес:

— Я смогу это повторить?

Сян взглянула на меня, поняла о чем речь и улыбнулась:

— Конечно. Но не сразу.

— Круто, — кивнул я. И тоже ей улыбнулся. — А ты сильна в этом деле!

— О! Ты и половины не видел! — отозвалась довольная Сян. — И мы тут называем это дело мастерством. Или искусством. Или практикой. Названий хватает на любой вкус.

— И давно ты это… практикуешь?

— С самого начала. Мама занималась акупунктурой, так что я быстро въехала во все эти точки и каналы. Их в первые годы энергоузлами и меридианами называли ещё постаринке, потом как-то закрепилось новое название, шаодани. А когда плотность ци в атмосфере достигла оптимальной, я смогла манипулировать энергией.

Она махнула рукой:

— И прокачалась на сколько смогла. А как вылечила дядин застарелый артрит, так и понеслось. Дядя меня даже на медицинскую практику на материк отправлял. — Сян поежилась. — Неприятный, скажу я тебе опыт, когда теряешь всю накопленную ци, словно кровь из артерий вытекает.

Сян сжала и разжала кулаки:

— Ты вроде бы что-то еще можешь, а нечем…

Ага! Я соотнес сказанное с замеченным ранее. Значит, изменения не затронули весь мир.

— А что происходит с ци на материке? — спросил я.

— Её там так мало, считай совсем нет. Излучение Потока ослабевает вдвое в десяти километрах от Эпицентра, а в двадцати уже не чувствуется вовсе.

— Понятно, — проговорил я.

Небольшая территория у заповедника чудес, получается — сорок километров в поперечнике. С другой стороны — при такой плотности застройки миллионов пять человек набиться может запросто. И ещё на пригороды и парки останется.

Мой взгляд зацепился за парня, который тащил на горбу два больших, в его рост мешка с каким-то барахлом, перемещаясь огромными шагами. Его бицепсы под футболкой горели тусклым светом. Я открыл рот от удивления, хотел было спросить Сян про это — но решил, что при погонщике задавать глупые вопросы не стоит. Показал на группу людей европейского вида на тротуаре:

— Так все эти люди, туристы?

— Почти все, это же самый центр. В районы никто из них не сунется! Ну, кроме может русских, они из них самые бесстрашные! — ответил таксист.

— Хм… — протянул я.

— Чего? Да, у нас же тут теперь Восьмое чудо света.