Слива-индикатор тоже забеспокоилась.
— О России тоже, но, главным образом, персонально о вас, Денис Анатольевич, — усугубил мои опасения референт.
— Слушай, а он часом не педрила? — спросил я напрямик.
Вова деловито выщелкнул из папки еще одну мини-шпаргалку.
— Таких данных у нас нет, — доложил он. — Но нет и обратных. Жена у него была, это достоверный факт, сейчас он вдовец…
Я задумался. В истории бывали случаи, когда лидеры больших стран нагибали лидеров помельче. Но я что-то не припомню случая, когда президент мелкой страны домогался президента великой державы.
— А поцелуи и объятья по протоколу положены? — осведомился я.
— Желательны, но не обязательны, — разъяснил мне Вова. — Главы стран Большой Восьмерки по традиции целуются при встрече и прощании, но на другие страны традиция эта не распространяется.
— Вот и хорошо, — успокоился я. — Тогда румын обойдется простым официальным рукопожатием. А там уж мы посмотрим на его поведение.
В Круглом зале уже что-то происходит. Я опять приставляю стакан к стене, ухо придавливаю к донышку и вслушиваюсь.
За стеной — оживленные голоса, женские и мужские. Слов не разбираю, однако интонации деловитые и темп быстрый. Я чувствую шум передвигаемых стульев. Звяканье стекла и металла. Пылесосное жужжание. Это еще не встреча президентов, но уже ее преддверье. Подготовка. Обкатка. В прошлые два раза ничего такого не было.
Неужели я дождался? Неужели план мой сработает именно сейчас?
Оба невидимых ангела, забыв распри, уже в предвкушении финала. Их советы, пожелания и наставления звучат в моей голове почти синхронно: временами я уже с трудом отличаю Рафаила от Мисаила.
«Будь хладнокровнее, — поучает меня один из ангелов. — Когда откроешь дверь, тебе поможет эффект неожиданности. Но ненадолго. У него хорошая реакция. Промахиваться будет некогда».
«Ненависть снайперу мешает, — вторит ему другой ангел. — Мы понимаем твои чувства, а теперь забудь о них. Бей навскидку и в упор. Насчет второго мы не уверены, но лучше тебе не рисковать».
Рафаил с Мисаилом заблуждаются. Я и так хладнокровен, ненависти в душе моей давно нет. У меня даже нет досады на соплеменников, которые выбрали это. Румыны доверчивы, как дети: они падки на мишуру, на громкое имя, они всегда клюют на лоск и военную выправку. Каков на самом деле тезка великого римского императора Траяна, никто даже не предполагает. Кроме меня.
Страна моя не виновата, что проголосовала за этот вызов Богу и нормальной человеческой природе. Если бы народ чувствовал то, что чувствую я, он бы не совершил этого рокового просчета. Но ошибка сделана — а значит мне придется ее исправлять.
Я держу в руках свой талисман и в тысячный, в десятитысячный раз перечитываю латинскую надпись на рукоятке. Люди, сделавшие это оружие несколько столетий назад, заранее знали, что именно я однажды зайду в ту антикварную лавочку в Лугоже. И что случайно замечу арбалет на стене в дальнем углу. И что у меня в кармане будет кошелек с половиной моего месячного офицерского жалованья — ровно столько, чтобы хватило выкупить эту реликвию.
Все давным-давно предрешено. Мне, Иону Малиминеску, на роду написано остановить зло. И я его остановлю.
Национальный гимн моей страны длится две минуты и восемнадцать секунд. И уже на второй секунде, при словах «Пробудись, румын», в дело вступают литавры. Их звуки помогут мне незаметно вытащить три оставшихся гвоздя — после чего дверь в Круглый зал можно будет открыть легко и бесшумно, одним тычком.
Встреча президентов начинается через четверть часа. Согласно протоколу, в Овальном зале оба не задержатся дольше, чем на двадцать минут, а затем перейдут сюда, за стенку. |