Затаив дыхание, я обвела глазами круг, образованный учениками и учителями Дома Ночи. Некоторые из них вопросительно смотрели на меня, но большинство взглядов было приковано к Неферет, и в этих взглядах я прочла благоговение, уважение и сострадание, смешанное с радостью и облегчением.

И тогда спасительная мысль выкристаллизовалась в моем мозгу, кинжалом отсекая все остальные: если я сейчас не приму извинений Неферет, вся школа обратится против меня.

В их глазах я буду выглядеть злопамятной стервой — чего и добивается Неферет!

Она не оставила мне выбора. Я могла принять только одно решение и надеяться, что мои друзья слишком хорошо меня знают, чтобы поверить, будто я не способна увидеть разницу между правдой и грязной манипуляцией.

— Старк, дай мне свою рубашку, — быстро сказала я.

Он ни секунды не колебался. Он просто расстегнул рубашку и протянул мне.

Укрепив свой голос силой стихии духа, я обратилась к Неферет:

— Неферет, я прощаю вас от своего имени. Я никогда не хотела враждовать с вами.

Она подняла голову, и я не увидела ни тени коварства в ее чистых изумрудных глазах.

— Зои, я… — начала она.

Но я продолжала, оборвав нежный звук ее голоса.

— Но я могу говорить только за себя. Вам придется обратиться к Никс, чтобы заслужить ее прощение. Ваша душа открыта Никс, поэтому там вы без труда найдете ее ответ.

— Я уже обрела его, и он наполнил мое сердце радостью! Благодарю тебя, Зои Редберд, и тебя, мой Дом Ночи!

Все зашевелились, отовсюду послышался шепот: «Слава Богине» и «Будь благословенна», а я, выдавив улыбку, накинула рубашку Старка на плечи Неферет.

— Поднимитесь, пожалуйста. Вы не должны стоять передо мной на коленях.

Грациозно поднявшись с земли, Неферет вдела рубашку Старка в рукава и аккуратно застегнула ее. Потом она повернулась к Дэмьену.

— Счастливо встретиться, Дэмьен. Ты позволишь мне послать Никс молитву о душе Джека?

Дэмьен не произнес ни слова. Он просто кивнул, но поскольку несчастный был настолько оглушен горем, я не могла сказать, верит он Неферет или нет. Что же касается Неферет, то она безукоризненно вела свою партию.

— Благодарю тебя.

Подойдя к костру Джека, Неферет запрокинула голову и подняла руки над головой. В отличие от меня, она не стала усиливать свой голос. Нет, она заговорила так тихо, что никто из нас не расслышал ни слова. При этом она приподняла голову ровно настолько, чтобы всем было видно ее прекрасное лицо. Ее черты дышали такой безмятежностью и искренностью, что я в который раз задала себе все тот же вопрос: как существо, столь порочное внутри, может быть настолько прекрасным снаружи?

Я так пристально смотрела на Неферет, пытаясь отыскать хотя бы малейшую трещинку в ее сверкающей броне, что от меня не укрылось ничего, из произошедшего следом.

Лицо Неферет вдруг исказилось. Оно все еще оставалось запрокинутым к небесам, но я сразу поняла, что она увидела нечто. Я продолжала смотреть на Неферет.

То, что она увидела, явно рассердило и встревожило ее. Она не изменила свою позу и не прекратила шептать «молитву», однако глаза ее быстро-быстро заметались по сторонам, словно Неферет хотела убедиться, заметил ли кто-нибудь еще то, что привлекло ее внимание.

Тогда я закрыла глаза, надеясь, что все подумают, будто я молюсь, медитирую или концентрируюсь — неважно, главное, не смотрю на Неферет.

Выждав несколько секунд, я медленно приподняла веки.

Неферет даже не смотрела в мою сторону. Она в упор разглядывала Стиви Рей, но моя лучшая подруга этого не замечала. Стиви Рей теперь тоже таращилась куда-то вверх! Только, в отличие от Неферет, на ее лице не было ни раздражения, ни тревоги — нет, Стиви Рей вся сияла, словно увидела нечто такое, что наполняло ее любовью и счастьем.