Девушка стояла посреди домика. Она медленно оглянулась, вытерла рукавом рот. Во взгляде – пустота. В душе – ледяной холод.

– Не может быть… Этого не может быть, – тень улыбки, жалкой и потерянной, скользнула по ее губам: она вспомнила слова Радимира, брошенные много лет назад в лицо матери.

На ватных ногах она прошла к завалам, разгребла их и вышла на крыльцо – деревня погоров умерла. Над покосившимися и осиротевшими домами струился серебристый дым – совсем такой же, какой она видела позапрошлой ночью, когда на ее глазах умер старик-домовой. «Два раза пожалеешь, на третий прозреешь», – сказал он, соединившись со светом ночи.

Прозрение было тяжелым, оно стоило жизни десяткам погоров. Неждана спустилась с крыльца и побрела по улочкам, обходя кучи обломков черепичных крыш, соломы, обрушившихся кирпичный стен, разбросанных пожитков. Под ногами хрустели глиняные черепки, разорванные бусы, поблескивали бисерные украшения да обломки копий и ножей. Над деревней тянулся едкий полынный запах – она чувствовала его всякий раз рядом с матерью. Наверно, это был запах смерти, угасания.

То тут, то там лежали тела погибших погоров. Маленькие, беззащитные, они сражались до последнего вздоха, и сейчас, когда она идет между их тел, над ними загорается сине-голубой свечение и улетает прочь, смешиваясь в ночи.

Она специально обошла тот проулочек, где – она знала – лежало тело Чары, словно немой укор, словно напоминание: она предупреждала. А еще сказала, что Жница помнит что-то человеческое, а, значит, к ней можно было воззвать и спасти этих несчастных. Но княжна спряталась, оставив их умирать. И сейчас брела, борясь с болезненной слабостью в коленях, тошнотой и ощущением собственной низости, немыслимого стыда, который давил на плечи, разгораясь.

Но тела Лесьяра не было нигде. Зато она нашла его поворотный камень – небольшой, плоский, размером с ладонь. Подсвеченный поднимающейся над деревней Серебряной звездой в его центре сияла спираль, а от самого камня поднимался тонкий пар – поворотным камнем воспользовались совсем недавно, он не успел остыть.

Словно желая проверить догадку, Неждана опустилась на одно колено и дотронулась до камня – он был горячий, а на его поверхности темнели несколько зловонных капель и кровь: этим путем прошла Жница.

«Лесьяру удалось ее увести», – догадалась княжна.

Она села на землю, опустила плечи. Посреди разоренной деревни, трупов растерзанных погор, приютивших ее, в нескольких шагах от погибшей Чары, так старавшейся отвести беду.

– Это я во всем виновата. Я могла это остановить…

Движение за спиной не удивило и не испугало – Неждана сейчас приняла бы любую смерть как избавление от стыда. Рядом с ней встала Кхарана.

– Мне так жаль… – прошептала девушка и опустила голову на руки.

– Она все еще ищет тебя, – проговорила мара. – Допустишь ли ты новые смерти? Решение за тобой…

Девушка кивнула – она понимала это, но не находила сил пойти навстречу страшной смерти – перед глазами снова вставали мертвые глаза Чары.

– Не я пленила тебя, но… Лесьяр… не знаю, жив ли он… И зачем он держал тебя в плену, – прошептала Кхаране.

– Он хотел знать секрет акханды, секрет, который спас бы его.