|
Девушка с недоумением уставилась на открытый и разогретый в руках флакончик – густая жидкость сама собой обернулась в пар и, вырвавшись из горлышка, поднялась в воздух и тонкой струйкой потянулась к Чернаве. Княжна хотела развеять рукой, но тот, ловко извернувшись, снова поплыл по направлению к княгине. Та дышала все тяжелее, в комнате все отчетливее чувствовался тяжелый запах гниения. Девушка постаралась закрыть флакончик, но не тут-то было – золотистый пар выталкивал пробку, как бы сильно девушка ее не удерживала. Но что самое удивительное, так это то, что и остальное снадобье, в одно мгновение выбив пробки, вырвалось из своих емкостей и, обернувшись золотым паром, потянулось к матери. Он впитывался в нее через ноздри, приоткрытый рот, глаза, он пропитывал ею кожу и волосы. И всего, чего он касался, теряло живую свежесть, темнело на глазах и покрывалось яркими черно-бурыми пятнами.
Неждана испугалась. Бросив склянки, она вскочила на ноги и подбежала к окну, распахнула его, впустив внутрь комнаты свежий воздух.
Княгиню начало тошнить. Утробные стоны перемежались с отвратительными рвотными спазмами. Мутная, мерзко пахнувшая слизь фонтаном выплескивалась на постель, дорогой ковер, оставляя потеки на стенах.
Княжна отшатнулась, вжалась в подоконник.
– Мама… Что же я наделала?!
Княгиня по-прежнему не узнавала свою дочь, обернулась на голос и посмотрела на нее холодно и даже враждебно – у девушки опустилось сердце. Чернава опустилась на четвереньки, развернулась к дочери. Тусклый неживой взгляд вперился в девушку, из приоткрытого рта на подбородок лилась зловонная жижа – женщина и не пыталась ее вытереть. Княгиня встала, соскользнула с кровати, и. пошатываясь, подошла вплотную к дочери. Протянула к ней худую руку с отросшими ногтевыми пластинами. Неждана пискнула и что было силы зажмурилась.
Чернава шумно выдохнула, угрожающе зарычала.
Княжна в ужасе распахнула глаза – за то мгновение, что у нее были закрыты глаза, княгиня стала выше ростом, ее кожа потемнела, покрылась зеленоватыми струпьями, а волосы прядями падали к босым ногам. Нижняя челюсть по-звериному выдвинулась, обнажив желтоватые клыки и воспаленные, припухшие десны. Отойдя от дочери к центру комнаты, Чернава схватилась правой рукой за резную опору для балдахина. Утробно зарычала. Когтистые пальцы побелели от напряжение, а дерево стало крошиться под пальцами женщины… или того существа, в которое она обращалась на глазах окаменевшей от ужаса дочери.
– Сварог всемогущий, помоги!
Княгиня запрокинула голову, из ее ввалившейся груди вырвался истошный визг, от которого содрогнулась и упала в недра Морози душа девушки – сердце на мгновение перестало биться, а тело парализовало. Грудная клетка жуткого монстра раздалась, разорвав в клочья ночную сорочку. Ткань, соскользнув с бедер, упала к ногам. Неждана осела, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать крик отвращения – вместо живота у этого существа оказался полупрозрачный пузырь, сейчас примерно наполовину заполненный мутно-зеленой слизью: она плескалась внутри, ударялась о стенки. Тощие кости ребер, едва обтянутые кожей, словно костлявые лапы придерживали его, а сквозь стенки просвечивал позвоночник. Из-за спины, с хрустом разрывая кожу на лопатках, появилась еще одна пара рук и вцепилась ими в ткань балдахина.
Неждана заскулила:
– Как? Почему?
Существо, кажется, прекратило обращение, повернуло обтянутый кожей череп к княжне. |