– Жень, а у тебя есть еще какая-то идея, где мы за эти несколько часов достанем мусанга? Завтра утром у нас самолет. Либо сегодня вечером мы должны сесть на поезд, чтобы утром быть в Тарасове и вручить чудесного зверька Львову.

– Да помню я, помню. А что толку-то? Да, идей у меня никаких нет. Так, пошли выбираться. По дороге подумаем.

Я достала из кармана влажные спиртовые салфетки, которые всегда были со мной, протерла все, к чему мы прикасались: ручки дверей, сами двери, полку, дверцу клетки, ламинированный листок. Кажется, ничего не забыла.

Мы аккуратно прошли по пустынному темному коридору, в окна которого кое-где попадал свет фонарей. Свои фонарики мы включать не стали, чтоб нас никто не заметил. Охранник, конечно, еще не должен был очнуться, но осторожность никогда не помешает.

Мы уже дошли до двери, как за ней послышалась какая-то возня. Я приложила палец к губам и, толкнув в бок Митю, сама тоже рядом с ним встала так, что когда дверь откроется полностью, то она нас закроет.

– Вот ведь гадство какое, замок не открывается, – послышался сиплый голос. – Петрович, а ты где? Внутри? Или на обходе? Что-то не видно тебя.

Невидимый незнакомец по ходу дела разговаривал сам с собой. Мы знали, что дверной замок совершенно открыт, и непонятно, почему мужчина с ним так возится.

В этот момент дверь распахнулась так, что чуть не попала нам по носам. Мы еще сильнее вжались в стену и вскорости увидели удаляющуюся по длинному коридору фигуру рослого охранника.

– Валим? – шепнул мне на ухо Митя.

– Зачем? – не поняла я, – он безобидный. Дождемся, пока завернет за угол, и сами уйдем.

– Вот, и я об этом. Валим, в смысле покидаем помещение.

– Ох уж это богатство и двусмысленность великого и могучего, – усмехнулась я.

– Ага, вот так скажешь, и тебя уже сразу неправильно поймут.

– Кстати, его напарник-то должен был уже очухаться. Я его отключила, но надолго нажатия этих точек не хватит, – я почесала за ухом, убедилась, что нигде никого нет, и дотронулась до Митиного локтя: – Идем.

Неслышной серой тенью мы выскользнули из своего укрытия и, держась ближе к кустам, перебежками добрались до дыры в городской стене. Посмотрев еще раз внимательно по сторонам, мы пробрались в дыру, едва не задевая ее края, и очутились на тротуаре, который, по всей видимости, мало использовался, так как близко к нему уже подступали заросли то ли камыша, то ли молоденького бамбука – в темноте это было не совсем ясно. Тонкий месяц то нырял за тучки, то легонько высовывал свои острые рожки, накалывая тучи.

Ночь была глубокая, полная, тихая. Спали уже все. Даже ни одной бродячей собаки не было видно, не было слышно ни шума колес, ни случайного гудка автомобиля.

– Куда направимся? В отель или на маяк? – спросил меня шепотом Митя, когда мы отошли на приличное расстояние от того места, которое только сейчас обследовали.

– Знаешь, наверное, в отель. Все-таки хочется одеться в нормальные вещи, да и вздремнуть еще немного на хорошей кровати.

– А поблагодарить деда Матвея?

– Завтра поблагодарим, – ответила я, не сказав, что оставила под подушкой несколько купюр.

Я чувствовала, что смотритель маяка не тот человек, который с радостью примет денежную благодарность, если я начну прямолинейно об этом говорить и совать деньги в руки. Такие вещи лучше сделать тихо и незаметно.