И вдруг Денис сказал:

— Ничего я не помогал. Он сам. До свидания, Марина.

И Денис убежал, стукая по каждой ступеньке как-то особенно громко.

А Валерка ещё посидел у Марины в пионерской комнате, здесь хорошо сидеть. Играла музыка, в аквариуме плавали золотые рыбки. Марина клеила цветную шляпу для маскарада. Шляпа была зелёная в красный горох.

Тут Марина перестала водить кисточкой по шляпе, задумчиво посмотрела на Валерку и сказала:

— Мария Юрьевна, кажется, уходит из нашей школы. Её зовут вернуться в институт.

— Уходит? Марь Юрьна? А как же мы?

— Ну что значит — как же мы? Есть другие учителя. А у неё малышка подросла, её отдадут в ясли.

— Я не согласен. Раз она наша учительница, при чём здесь институт какой-то?

— Не кипятись, Сиволобов Валерий, — задумчиво сказала Марина, — не горячись. Всё в жизни бывает. Разлуки тоже надо уметь переживать. И знаешь что? Не расстраивайся.

— Вот ещё, — ответил Валерка и пошёл домой.

Назавтра вся продлёнка знала, что Мария Юрьевна после зимних каникул уйдёт от них. Совсем. И вся продлёнка грустила.

— Довели, — сказала Катя Звездочётова, — противные.

— С нами не сахар, конечно.

— А может, останется?

— А если попросить как следует?

— Давайте уговорим.

Тут пришла Мария Юрьевна.

— В чём дело? Почему народ взволнован?

Они смотрели на неё. Валерка Сиволобов даже удивился: «Знает, а спрашивает, как будто не знает». И сказал:

— Нечестно. Сами уходите, а мы остаёмся.

— Откуда ты знаешь, Сиволобов?

— Один человек сказал.

— Ничего ещё не решено. Я ещё подумаю, — сказала Мария Юрьевна. — Садитесь готовить уроки. А то нахватаете завтра двоек.

— Не решено? — Денис заглянул ей в глаза. — Честно?

— Да честно, честно. Уймитесь вы наконец. Как вы мне надоели.

Они смотрели на неё, на свою Марию Юрьевну. У неё лицо немного насмешливое, но доброе. Они привыкли к ней. Иногда она их ругает. Требует, чтобы они были интеллигентными людьми, а у них не получается. Но так хочется считать, что она их любит. Они же это чувствуют. Она к ним тоже привыкла и не уйдёт к своим студентам. «Подумаешь, студенты», — хмыкнул Валерка. А ещё он подумал: «Надо уметь переживать разлуки».

И как раз в это время вместо серого дождя за окном пошёл самый настоящий снег, он летел крупными хлопьями, бился о стекло, ложился на серый блестящий асфальт.

Сильный человек

Люда Обручева считает двадцать второе октября одним из плохих дней в своей жизни. В этот день мама купила пианино.

Сначала ничего плохого не было.

На огромной машине привезли чёрное блестящее пианино. Два грузчика осторожно стаскивали его на землю. Мама бегала около них и повторяла:

— Ребята, ребята, тише. Не мебель — музыкальный инструмент. Ребята, я прошу.

У мамы сбилась шапка, растрепались волосы. Она ничего не замечала.

— Прошу, ребята! Осторожнее.

— Из просьбы шубы не сошьёшь, — ответил мордастый.

Другой, немордастый, засмеялся. Люда узнала его — это был отчим Жени Соловьёвой, Люда уже видела его здесь, во дворе.

— Добавлю пятёрку, — пообещала мама.

— Десятку, — сказал мордастый.

— Не мебель же, — опять засмеялся отчим, — музыка. Это надо понимать.