– Взгляните на солнце, – произнес Макс. – Оно стало ярче. К чему бы это?

Небо очистилось. От ветра и снегопада не осталось ни следа.

Макс вспотел, и в толстой меховой парке без пуговиц ему было очень неудобно.

– Странно. Куда же девался снегопад? – недоумевал он.

– Хорошо… Мы расчешем этой леди волосы… – Орсон задыхался. – А потом‑то что?

Снежная Лебедь окинула Орсона удивленным взглядом.

– Знаете, мне кажется, вам будет куда спокойнее, если вы будете жить настоящим.

Под лапами собак хрустел снег, над упряжкой поднималось облачко пара. Внезапно откуда‑то послышались птичьи крики.

Макс поднял голову и увидел гусей, высоко летящих в бесцветном небе.

– Branta Canadensis, – улыбнулась Снежная Лебедь. – Канадские казарки, или туутан‑гайяк. Мой брат… Ахк‑Лут… много рассказывал мне о животных. Это было так давно…

– Но ведь он, кажется, намного старше вас, – заметил Орсон.

– Да. У отца было три жены.

Птицы повернули на юг и вскоре исчезли за далекими облаками. Снежная Лебедь проводила их печальным взглядом.

Максу стало необыкновенно легко и спокойно. Захотелось покрасоваться перед камерой и сыграть запоминающуюся роль. Он успокаивающее положил руку на плечо девушки.

– Все будет прекрасно. Не стоит беспокоиться.

– Беспокоиться нужно вам, – грустно усмехнулась девушка. – Ведь это ваш мир вот‑вот разлетится в щепки.

Грант, вновь взявший бразды управления упряжкой в свои руки, прошелся шестом по спинам собак и прибавил шагу.

Внезапно перестал хрустеть снег под снегоступами. Появились первые проталины.

– Грязь! Я вижу землю! – изумленно воскликнул Макс. – А я думал, что никогда уже ее не увижу!

Собаки с трудом волочили тяжелые нарты. Снега становилось все меньше и меньше. Тогда Снежная Лебедь с помощью мужчин сменила полозья на колеса.

Вскоре из‑под мерзлой земли пробились первые крохотные росточки. Макс сорвал один, с любопытством растер несколько листочков между пальцев и поднес к носу.

– Ничего особенного, – буркнул он и пошел дальше.

Солнце заметно стало пригревать. Становилось все теплее, и Макс с удовольствием подставлял солнечным лучам свое лицо. Постепенно согревались не только его щеки, но и душа.

Остановившись, Макс подождал Эвиану. Женщина шла вперед, прищурив глаза и глядя на окружающий мир с настороженностью тигрицы.

– Почему вы все время молчите? – спросил Макс. – У вас плохое предчувствие? Вы устали?

Эвиана улыбнулась:

– Просто я хочу выжить, как и все остальные.

– А меня до сих пор не покидает ощущение, что я должен быть все время рядом с вами. Вы не против?

Эвиана замедлила шаг.

– А вы?

– Конечно, нет.

– Ну и прекрасно.

От этой фразы Эвианы в душе Макса все перевернулось. Он почувствовал необыкновенный прилив сил. Все: и природа, и спутники, и зеленые ростки, и солнце – теперь радовало Макса Сэндса.

Однако вскоре радость сменилась бескрайним удивлением, граничащим с ужасом: неожиданно Макс почувствовал, что в его карабин вцепилась какая‑то невидимая сила, и с оружием начались необъяснимые превращения. Ствол карабина вытянулся и заострился, а коробка и приклад превратились в длинную полую трубу. Через несколько мгновений Макс держал в руках уже острый зазубренный гарпун.

Сзади послышались испуганные крики. Игроки с ужасом наблюдали, как их оружие на глазах превращается в гарпуны, копья и дубины.

Карабин Пегаса стал кремниевым ружьем.

– Смотрите! – воскликнула Шарлей и указала на какой‑то блестящий предмет, лежащий на земле перед Пегасом.