– Что? – сжал его плечо Сабибор. Мужчина обернулся, обвел всех тусклым взглядом и бросил:

– Детей спасайте. Нам уж не спастись.

И словно сам своих слов испугался, вскочил в седло, сбегая от друзей и того жуткого виденья, что открыл ему усопший прадед. Толпой пришли, в ряд – такого не бывало, но Краш ждал нечто подобное – ведь не было до селе и того, чтоб двух свели так резко и так четко, и на глазах у всех.

Как впрочем, не было, чтоб молодых до поры помолвкой обязывали, совсем зеленых еще, пути своего не зрящих.

Мир точно в бездну катится, сомнений больше нет.

Инар проводил Краша задумчивым взглядом и тихо бросил брату:

– Я что-нибудь придумаю. Пока уводи своих.

Эрлан смотрел на Эйорику, отчетливо помня тот день, тот час, ту минуту. Он понимал – она ничего не помнит, ее память смыло право Самхарта и Шердана. Но против права Лой оно было ничто, да и не мешало.

– Почему молчишь, если можешь говорить? – с трудом выдохнула Эра, приходя в себя. Еще немного и она бы без раздумий отдалась, а впрочем, и сейчас еще была готова на все – он пальцем только помани.

Эрлан прижал ее к себе, не в силах отказать в этой мелочи.

– Сама, как думаешь? – тихо прошептал. Девушка дрогнула. Его голос был странным, завораживающим, и каждый звук, что морок, из головы прочь все мысли и желанья, кроме одного – быть его, служить ему и делать, что он скажет.

Тряхнула челкой, освобождаясь от наважденья – все ясно.

– Подчиняешь голосом?

"Только не тебя", – огладил щеку пальцем, чуть губами коснулся губ: "Ты многого не помнишь, правильно? Отсюда и вопросы и сумбур. Ты мучаешься в поисках разгадок".

Эра внимательно смотрела на него – еще там, в доме жреца, он показался ей знакомым, но сейчас она словно знала его всю жизнь и шла к нему.

Нет, прочь… Он опасен, воздействует, не нужно поддаваться…

Двадцать лет…

– Вспомни… Самер Сабибор…

В памяти всплыл худенький мальчишка, замок из песка… Они возились на берегу речки. Камыши и утки, всплескивалась рыба и зов двух голосов издалека:

– Сааамеер?!… Эйорикааа?!…

Голова закружилась и, Эрлан придержал девушку за талию и затылок, прижал к себе крепче, давая понять – не упадешь – я рядом и не дам.

Она словно полетела – небо без края и нет земли, нет тела.

– Радиш Порверш…

Бледный, как ночное светило. Он вечно был в сторонке, но никогда не удалялся от компании, словно цеплялся за нее, но всегда сомневался нужны ли ему друзья…

– Вейнер Тшахерт…

Задира и ботаник.

Гонялся по полю за мотыльками и отбирал цветы… пытался их вернуть обратно, посадить…

– Самхарт…

Она увидела Самхата и очнулась, отвела взгляд от Эрлана, возвращаясь в реальность.

– Это нечестно, – протянула. – Ты гипнотизируешь. Информация может быть ложной, ты просто вкладываешь ее в чужой разум.

"Не бегай от себя, Эйорика".

– Что ты хочешь от меня? Что ты хочешь?! Кто ты вообще такой?! Кто дал тебе право, копаться в чужой психике, в чужой голове?! – попыталась вырваться, боясь, что он разбередит забытое, больное. И очевидное, то, что она так не хотела знать.

– Не трогай ее! Перестань! – выступил Майльфольма. За оградой можно было не видеть, но не слышать – невозможно.

– Ты, кажется, ее страж? – чуть повернул голову в его сторону Эрлан. Взгляд был суров, пытал и уничтожал одновременно.

Мужчина притих, желанье броситься на помощь куда-то делось, и то, что пряталось, само просилось наружу.