Арман сжал кулаки.

— Я не могу… Я не могу! Не так!

— То есть ты меня бросаешь? — тихо уточнила я. — Даже ты?

Арман вскинулся, отчаянно глядя на меня.

— Я не могу. Прости меня, я не могу.

Я сжала кулаки. И медленно произнесла:

— О нет. Ты можешь. Ты можешь…

Не оставляй меня! Я этого не переживу. Я не могу быть одна, совсем одна, мне страшно, я не спарвлюсь…

Кажется, именно это я кричала, когда сила (магия, проклятье или что там?) выплеснулась из меня, и сознание заволокло туманом. Помню, было очень жарко, и одежда на мне горела. И рёв раненого дракона я тоже помню.

Когда я очнулась, кто-то из духов накрыл меня плащом. А так я, должно быть, представляла жалкое зрелище — вся чёрная от копоти, пропахшая дымом, кровь на верхней губе — из носа…

Рядом лежал Арман. Не юноша — дракон.

— Арман, — прохрипела я и, спотыкаясь, бросилась к нему. — Арман!

Господи, что я наделала?

Чешуйчатая шея шевельнулась. Огромная — как я раньше не замечала, какая она большая? — змеиная голова повернулась ко мне — я замерла.

И склонилась передо мной.

Я смотрела в пустые алые глаза и медленно начинала понимать, что я натворила.

То, что намеревалась сделать с Александром. Потеря памяти, абсолютная покорность…

— Нет, — выдохнула я, оседая на землю. — Нет, нет, нет…

Кончик змеиного языка мягко прошёлся по моей щеке, слизывая слезу. Дракон выдохнул пар и проворковал-вопросительно простонал.

— Не-е-ет, — шепнула я, теряя сознание.

Скажите, что это неправда. Что это шутка… Я не могла!

Пожалуйста! Я же не могла…

— Алисия, я знал, что ты справишься со своим другом, — говорил вечером Теодор. — Теперь у тебя появился свой ручной дракон. Это прекрасно.

Я хотела его прибить за эти слова. Но он — всё, что у меня осталось.

Он всё-таки был моим братом.

— Не расстраивайся, сестра, — сказал напоследок Теодор. — Как бы то ни было, твой друг оказался не очень-то другом. Но я тебя люблю, сестра. И мы всегда будем вместе. Да?

Я до крови закусила губу и судорожно кивнула.

На следующую битву я летела на своём драконе. И он был огнедышащим.

— Ты прекрасна, Алисия, — шептал Дамиан по ночам. — Ты лучшая.

Драконья тень скользила по водной глади, и солнечные лучи заставляли чешую вспыхивать, словно драгоценные камни. Внизу приветственно кричали солдаты — они были довольны, они же люди, а люди всегда хотят победить. Им нет дела до Святого престола и патетики. Или их тоже кормили сказками и ложью.

Дракон тихонько посвистывал в ответ на радостные крики. Ему они тоже нравились. А я дрожала, глотая слёзы.

Мы летели к Ромулии, и наш путь отмечали виселицы и мёртвые клирики.

Мы побеждали. И шли дальше.

Господи, что же я натворила?!

…Тут темно и холодно. И очень-очень одиноко. Услышь меня, мне больно. Я падаю всё дальше в эту тьму, я кричу и зову тебя. Ты слышишь?!

Кто-нибудь…

Помоги!

Часть 4. Свет

Теодор наслаждался.

Мы проводили что-то вроде совета. Советом побеждённых это было бы лучше назвать — жуткая, унизительная процедура, призванная возвысить эго моего братца. И конечно, проводил его Теодор. Дамиан был со своими южанами на востоке, кого-то снова завоёвывал. Я летала туда пару раз — так, на всякий случай. Южане побеждали — у Дамиана была действительно сильная армия. А народ не восставал: Дамиан не вешал клириков и не устраивал показательных казней пленных, в отличие от Теодора.