Она начала было класть руку обратно, но отец сбросил с себя её ладонь:

— Сейчас в этом нет необходимости.

Эмма ощутила смесь эмоций, основной из которых было облегчение. Она не была уверена, сможет ли она ещё дольше выдержать пронзительный холод, пылавший в его душе. За этим чувством сразу же последовало чувство вины. Она сочувствовала ему, но не могла вынести контакта с ним больше, чем было необходимо.

— Почему ты не захотел увидеть рабов из других рощ? — спросила она, уводя свой разум прочь от этой неприятной цепочки мыслей.

— У нас есть другие, обладающие их талантами. Вполне возможно, что ими там злоупотребляют, но это — не моё дело. Было ясно, что нас там не оставят одних, поэтому я не стал тратить ещё сколько-нибудь времени, и решил, что пора улетать, — коротко ответил он.

— Когда-то тебя волновало освобождение всех оставшихся людей… — начала она.

— До того, как я понял, что у них нет надежды быть частью будущего! — перебил он, заставив её умолкнуть. — У меня не так уж много свободных сил. Я не могу себе позволить тратить их на живых мертвецов.

— Если следовать этой логике, то вся эта поездка была впустую.

Спор был для него более удобной формой разговора. Бросив презрительный взгляд через плечо, он ответил:

— Мы приземлимся за пределами их рощи. Там Джордан сможет определить местоположение. Вернёмся через неделю, чтобы забрать С-1 и остальных.

— С-1? — озадаченно спросила Эмма.

Тирион улыбнулся:

— Я называю подопытных согласно их родной роще. Первая из Сэнтиров, кого мы поймаем, будет С-1, вторая — С-2, и так далее.

Эмма подумала о Ши'Хар, томившихся в плену рядом с Албамарлом — в тюрьме, которую она построила. Подавив дрожь, она выкинула эту мысль из головы:

— Как идут твои эксперименты? — спросила она.

Тирион бросил на неё предостерегающий взгляд, прежде чем покоситься на Джордана. Потянувшись, он взял Эмму за руку, и она ощутила, как его разум соединился с её собственным. «О, нет», — подумала она, когда её окатило холодом.

— «Эксперименты идут хорошо», — сказал ей Тирион, — «но я не хочу рисковать, говоря о них в его присутствии».

— «Ты достиг успеха?» — спросила она.

Он кивнул, но на лице его ничего не отразилось:

— «Да».

Она знала, что он хотел найти способ нейтрализовать семя разума, но не была до конца уверена, что он собирался делать потом.

— «А что дальше?» — спросила она.

На долю секунды она услышала у себя в голове скорбный женский вопль, и отец убрал руку.

— Что? — вслух спросила она.

— Чем меньше ты знаешь, тем менее ответственной ты будешь чувствовать себя позже, — ответил он.

— Что это значит? — потребовала она, но он отказался отвечать.

Остаток полёта был молчаливыми и лишённым значимых событий, помимо короткой остановки на краю Рощи Сэнтир. Большую часть полёта Эмма изучала затылок своего отца. «Так много боли, так много вины».

* * *

Когда они приземлились, их ждал Тиллмэйриас.

— Тирион! — с некоторым возбуждением сказал хранитель знаний.

Тирион не испытывал такого энтузиазма. Он надеялся избежать очередной встречи со своим прежним инструктором. Бросив взгляд на Джордана, он приказал:

— Забери Эмму обратно.