|
Стоя на растрескавшемся, никогда не ремонтированном асфальте и глядя вверх, человек не может не испытывать приступов клаустрофобии из-за нависающих над головой верхних этажей негостеприимных домов, повернутых к нему своей «непарадной» частью. Не сказать, чтобы двор выглядел грязным, однако повсюду царили запустение и какая-то безысходность, свойственная произведениям Достоевского. Этот двор резко контрастировал с большинством уютных, закрытых на замки двориков с газонами и скульптурами. И за каким, спрашивается, чертом Луизу понесло в подобное место, да еще в такое неподходящее время?! Она ведь передвигалась только по фешенебельным районам, заходя лишь в дорогие бутики, и, как могла предположить Лера, вряд ли вылезала из постели раньше одиннадцати утра!
– Продолжайте, пожалуйста, – попросила она свидетеля. – А чего продолжать-то? – развел он руками. – Я выхожу – стоит машина. Дорогущая. Не то чтобы я разбираюсь, но видно ведь! Лера согласно кивнула: Луиза водила BMW Hurricane – не самый дешевый автомобиль, и это становилось очевидно любому обывателю, не являющемуся экспертом по легковому транспорту! Черные бока машины сверкали в лучах солнца, скупо просачивающихся в темный дворик, отражаясь в литых дисках. Салон также отличался роскошью, сделанные на заказ сиденья были обтянуты красной замшей, а руль – то ли змеиной, то ли крокодильей кожей. – Как вы поняли, что внутри покойник? – спросила Лера. – Вы подошли к машине? – Ну да, конечно, – кивнул Иван Михалыч, – ведь сразу понятно, что машина не наша, не местная! Мне страсть как хотелось в салон заглянуть: если она снаружи такая навороченная, то что же внутри?! А внутри – вон как оказалось… – Дверца была открыта или закрыта? – Закрыта. А вот стекло было опущено, так что я сразу все понял! – Ваши окна выходят во двор или на улицу? – На улицу… Вы хотите спросить, не видел ли я, как машина въезжала? Нет, чего не видал, того не видал! – Камеры наблюдения на доме имеются? – Да бог с вами, какие камеры! Лера уже и сама сообразила, что задала дурацкий вопрос, и устыдилась собственной глупости: разве можно ожидать, что в подобном дворе окажутся признаки цивилизации! – Когда вы вышли, никого не видели? – спросила она. – Да нет, никого, – покачал головой свидетель. – Во всяком случае, я не заметил. – Надо опросить соседей, чьи окна выходят во двор, – обратилась Лера к Леониду. – Кроме того, нужно проверить камеры на соседних зданиях: может, на них видно, как Луиза въезжает и кто оказался там до или после этого. – Уже делается, – сказал Коневич. – Севада пошел по этажам. Мне вот интересно, как Луиза оказалась в таком, мягко говоря, не соответствующем ее запросам местечке? – Не поверишь – я задаю себе тот же вопрос! – вздохнула Лера. – Только-только я собралась прижать ее к стеночке фактами… – Что будем делать? – Надо проверять алиби членов семьи на сегодняшнее утро. Может, и ночь – все зависит от выводов экспертов по поводу момента смерти Луизы! – Ясно. Тогда я пойду помогу Падояну. А ты в контору? – Нет, я, пожалуй, наведаюсь к Роману Вагнеру. – Ты же понимаешь, что он снова стал подозреваемым номер один? Если в тот день к нему в психушку действительно приходила Луиза… – Конечно, я все понимаю! – раздраженно перебила его Лера: почему, собственно, он полагает, что она относится к Вагнеру как-то по-особенному?! Хватит с нее Логинова с его ухмылками, многозначительным взглядами и двусмысленными репликами! – Его алиби я проверю в первую очередь! – А ты не думаешь, что встречаться с ним один на один небезопасно? – Что он сделает – убьет меня и спрячет под ковер? – В такой огромной хате? Даже не удивлюсь! Махнув на опера рукой, Лера пошла к арке, возле которой оставила машину. |
