Они направились к блоку, где находились палаты для больных. У дверей, воровато озираясь, стояли несколько человек. При виде заведующего Куана они мигом бросились врассыпную.

– Чертовы лоточники! – выругался заведующий. – Хотят сделать бизнес на родных пациентов.

– Какой бизнес? – не поняла Го Сяофэнь.

– Их бизнес – торговля органами. Когда требуется пересадка, лучше всего, если донором станет кто-то из родственников. В таком случае вероятность успеха сильно повышается и реакция отторжения минимальна. Например, у дочери уремия и некроз почки, отец может отдать ей свою – у человека ведь две почки, и даже с одной можно жить. Иначе останется только дожидаться подходящего донора, а тут как повезет; легче выиграть автомобиль в лотерее. Когда состояние становится уже критическим, и ясно, что дни больного сочтены, то единственным возможным вариантом остается купить почку у лоточников.

– А где эти торговцы берут свой «товар»?

– Сложно сказать. – Заведующий Куан пожал плечами. – В большинстве случаев покупают у добровольцев, а некоторые вырезают у людей, находящихся в бессознательном состоянии. Эти ничем не отличаются от убийц. Там уже существуют отлаженные цепочки.

То, как просто он к этому относился, немного удивило Го Сяофэнь.

– Существуют отлаженные цепочки? Разве этих людей не следует арестовать? Ведь закон запрещает торговлю органами!

– Ах да, Министерство общественной безопасности постоянно борется с подобного рода деятельностью, но эти спекулянты – как торговцы наркотиками, всегда в погоне за наживой, их невозможно окончательно уничтожить, – тяжело вздохнул Куан. – Нам, врачам, всегда тяжело смотреть на страдания несчастных больных, которые погибают в ожидании почки, поэтому очень часто, как только находится донор, мы сразу же делаем операцию.

Го Сяофэнь замолчала и вслед за заведующим Куаном вошла в палату.

Та, несмотря на довольно большую площадь, была вся сплошь заставлена кроватями. Повсюду, куда падал взгляд, находились пациенты и их родные, лица которых были исполнены тоски и печали. Кровати больных стояли почти вплотную друг к другу, стойки капельниц одна за одной торчали, подпирая темный потолок. Глаза у пациентов были темными и тусклыми, на белых простынях повсюду виднелись пятна кофейного цвета, у ножек кроватей громоздились стопки из разного размера тарелок и чашек, заполненных то ли бульоном от лапши быстрого приготовления, то ли мочой, распространяющие зловоние.

Один деревенский старик, кожа на лице которого была изрезана такими глубокими морщинами, что напоминала кору сосны, наливал воду для молодого человека, лежащего на кровати. Завидев заведующего отделением, он поставил термос и, подойдя ближе, спросил:

– Доктор, способ, о котором вы думали, подойдет?

Куан тяжело вздохнул, похлопал его по плечу:

– Нет, дедушка, не подойдет. Результаты анализов на совместимость показали, что вашу почку никак не пересадить вашему сыну. Остается только ждать, смотреть, не появится ли в ближайшие дни подходящий донор.

– Нельзя ждать, плата за место в больнице очень высокая, диализ тоже дорогой. Если так пойдет дальше, то, даже если появится почка, нам не потянуть расходы на операцию… Доктор, а тот способ не подойдет?

– Подожди еще, подожди еще немного… – Заведующий Куан отвел взгляд в сторону и начал обход палаты. Он переходил от кровати к кровати, поправляя одеяла, регулируя скорость подачи инфузионного раствора в капельницах, проверяя, нет ли отеков вокруг игл, установленных в сосуды тыльной стороны кистей больных, расспрашивая о самочувствии на фоне приема лекарств, подавляющих отторжение пересаженных органов, справляясь об объеме мочи у прооперированных больных, тихо уговаривая пациентов на диализе подождать еще чуть-чуть…

В палате лежала женщина с огромным, как барабан, животом, у нее была болезнь печени и почечная недостаточность, ее жизнь могла спасти только операция по одновременной пересадке печени и почки, и бесконечное ожидание донора уже окончательно подорвало ее душевное здоровье.