Хуан Цзинфэн покачал головой:

– Извини, Лэй Жун. Я убил своего лучшего друга, и если я сам не поквитаюсь с Дуань Шибэем, то не смогу успокоиться даже после смерти… Если ты правда хочешь помочь мне, то есть одна вещь, о которой я бы хотел тебя попросить.

– Говори.

– Найди тело Гао Ся, похорони ее, если ее не забрали для того, чтобы использовать на органы.

– Хорошо, я тебе обещаю!

– Тогда я пойду, ты тоже поскорей убирайся отсюда! – Сказав это, Хуан Цзинфэн встал и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Когда Лэй Жун вслед за ним вышла из подсобки в пустынный морг, она окинула взглядом ряды морозильных ячеек, услышала над головой монотонное гудение люминесцентной лампы, в свете которой от ее фигуры на металлическую поверхность холодильника упала серая тень, и подумала: «Еще немножко, и я лежала бы тут рядом с вами – разумеется, день, когда это случится, непременно настанет, но чем позже это произойдет, тем лучше, а время и место смерти каждого человека известны только Создателю. Нельзя, чтобы кто-то из людей пытался определить их при помощи слов, ножа, пистолета, яда или чего угодно другого».

Лэй Жун подошла к входной двери и уже хотела открыть ее, но вдруг остановилась. Через стекло были видны поросшие зеленым мхом каменные ступени длинной лестницы, уходящей вверх. Она, должно быть, ведет на поверхность, но после нескольких дней, проведенных в заточении, у Лэй Жун появилось какое-то тревожное предчувствие: как она сможет вот так просто взять и сбежать? У выхода может быть засада. Она еще раз осмотрелась кругом и увидела сбоку от себя кнопку лифта. Этот лифт, видимо, использовали для транспортировки в морг тел умерших в больнице пациентов, а, следовательно, поднявшись на лифте на первый этаж, можно было попасть в амбулаторный корпус или в больничный стационар, а затем уже выйти через главный вход. Разве так не будет безопаснее?

Она нажала на кнопку, лифт – большой прямоугольный ящик – открылся. Лэй Жун вошла внутрь и нажала кнопку первого этажа. Двери со скрипом закрылись, лифт вздрогнул и начал движение вверх. За то недолгое время, пока лифт ехал вверх, Лэй Жун пару раз оборачивалась, чтобы убедиться, что она здесь одна, однако ее не покидало чувство, что внутри этого пустого пространства за ее спиной есть кто-то еще. Но каждый раз, обернувшись, она видела только свое мутное отражение в замызганных стенах лифта. «Хватит уже пугаться собственной тени», – подумала она.

Лифт остановился, но двери не открылись.

Что случилось? Она начала вспоминать фильмы ужасов, которые ей приходилось смотреть, но раньше, чем ей на ум пришло какое-то конкретное название и сюжет, двери лифта медленно разъехались в стороны.

Она вышла. Перед ней, докуда хватало взгляда, был длинный коридор, кругом стояла мертвая тишина.

Лэй Жун подняла голову. Трубки люминесцентных ламп, напоминающие выводок палочников, ползли вдаль. Они излучали тусклый грязноватый свет, от которого только острее становились все тени. Больше никакого толка от них не было. По обе стороны от ламп жирными змеями тянулись трубы, было неясно, для чего именно они предназначены, но время от времени изнутри них доносились звуки, напоминающие урчание кишечника, и весь коридор, казалось, шумно вздыхал.

Лэй Жун собралась с духом и решила поскорей выбраться из этого странного места. Тогда она двинулась вперед, невольно прибавляя и прибавляя шаг. Когда коридор наконец свернул, она увидела перед собой глухую стену.

Да что такое, здесь тупик! Почему в этом пустынном коридоре нет даже дежурной медсестры? Она уже развернулась и сделала шаг в обратном направлении, как вдруг услышала какой-то шорох.

Нет, он донесся не из урчащих труб над головой и не был эхом ее собственных шагов, этот шорох походил на воркование голубя в гнезде. Очень странно.