|
– В университете все издевались надо мной, презирали меня, а он нет, никогда такого не было, ни разу! Я не нарочно, я правда не нарочно… так много лет, так много несчастий, одно за другим, даже железный человек бы не выдержал, а куда уж мне, что я мог сделать, я мог только забыть, забыть много-много, я совсем не узнал Го Сяофэнь, если бы я знал, что это она, я бы не посмел ничего сделать, она добрая девушка, она ни за что не стала бы помогать этим бессовестным преступникам из «Восхождения», меня обманули, я попался на удочку… Я не хочу быть мастером смерти, я с детства был трусом, я всегда боялся, как бы чего не вышло. Когда надо мной издевались, я все терпел, но они никогда не прекращали мучить меня! Они отняли у меня все, я оказался в ловушке! Даже заяц, загнанный в угол, может наброситься на охотника, тем более человек! Мне остается проклинать их, желая их смерти! Но я никогда не думал, что правда стану убийцей и своими руками убью своего единственного друга! Единственного друга! Но он совсем не винил меня, он велел мне бежать, он твердо знал, что я не хотел его убивать, он боялся, что меня опять обвинят напрасно…
Слушая его причитания, Лэй Жун почувствовала, как печаль поднимается в сердце и захлестывает ее с головой, она опустилась на колени рядом с Хуан Цзинфэном и легко обняла его. Хуан Цзинфэн уронил свою крупную голову ей на плечо, его худое и длинное тело сотрясалось от безудержных рыданий. Лэй Жун не знала, куда девались ее обычные хладнокровие и рассудительность, почему она не бросилась бежать со всех ног, а сочувствовала этому человеку, который чуть не убил ее, жалела о выпавших на его долю испытаниях, сопереживала его несчастной судьбе. Прошло очень много времени, Хуан Цзинфэн все еще всхлипывал. Крошечная каморка, отсыревшие стены, ржавый холодильник, теснота, распад и холод – при звуках рыданий все оставалось неподвижным и безмолвным, как то, что вечно и не поддается изменению, – железо и смерть. Мало-помалу Хуан Цзинфэн успокоился, поднял голову и пристально взглянул на Лэй Жун. Лэй Жун заметила, что тот холодный, безжалостный, сумасшедший, одержимый местью Хуан Цзинфэн исчез, а на смену ему появился добрый, нежный парень, во взгляде которого теперь сквозило лишь раскаяние и сожаление. И хотя на лице его были следы слез, они прошли, как ливень, затушивший лесной пожар, и от былой ненависти остался лишь пепел. – Спасибо тебе, Лэй Жун, – тихо произнес Хуан Цзинфэн. – Я думаю, ты права и так дальше продолжаться не может, пришло время покончить с этим. Лэй Жун обеспокоенно прошептала: – Ты уже совершил ошибку, не вздумай наделать еще глупостей. Пойдем вместе со мной в полицию. Если сам придешь с повинной, то тебе смягчат приговор. – Нет! – покачал головой Хуан Цзинфэн. – Дуань Шибэй учил меня искусству смерти, но сейчас мне наконец все стало ясно как день. С самого начала он использовал меня, поэтому я должен найти его и рассчитаться. – Не стоит. Он тебе не враг, оставь дело полиции. – Му Хунъюн умер, Цянь Чэн умер, Яо Юань умер… и еще тот ребенок в метро… Погибло так много людей, должен я разобраться, что же с ними на самом деле произошло? Должен я в конце концов понять, правда ли, что это я их убил? А если я сейчас пойду сдаваться в полицию, Дуань Шибэй обязательно прознает об этом и сбежит, тогда мне никогда не узнать ответов. – Смотри, а как тебе такой вариант: я иду с тобой в полицию, мы им все рассказываем, выманиваем Дуань Шибэя на встречу с тобой, а когда он придет, его арестуют. Тогда и выяснится вся правда. Хуан Цзинфэн покачал головой: – Извини, Лэй Жун. Я убил своего лучшего друга, и если я сам не поквитаюсь с Дуань Шибэем, то не смогу успокоиться даже после смерти… Если ты правда хочешь помочь мне, то есть одна вещь, о которой я бы хотел тебя попросить. |
