Они заказали кофе и сели друг напротив друга под зонтиком на улице рядом с кафе.

В средней школе Лэй Жун несколько лет училась в своем родном Сучжоу, и все это время они с Ван Сюэя сидели за одной партой. Ван Сюэя все время писал ей записки, и воспоминания об этом до сих пор забавляли ее. Когда она перешла в одиннадцатый класс, ввели учебу по прописке, и Лэй Жун перешла в пекинскую школу. Ван Сюэя провожал ее на поезд и перед разлукой поклялся: «На следующий год я поступлю в Цинхуа[71] и каждый день буду приходить к тебе домой, чтобы поесть на халяву».

Но судьба, как волчок, никогда не идет по прямой. Ван Сюэя не поступил в Цинхуа, а уехал в Нанкин, но они с Лэй Жун все время писали друг другу письма. Закончив университет, Ван Сюэя вернулся в Сучжоу, работал в биотехнологической компании. Лэй Жун уехала учиться в США, они стали общаться реже, только посылали друг другу смски с поздравлениями к Новому году.

– Сказать по правде, мне совсем не нравятся эти бетонные джунгли. – Ван Сюэя обвел рукой ближайшие небоскребы. – Ни в какое сравнение не идут с нашим утонченным и изящным Сучжоу!

Лэй Жун улыбнулась:

– Разве в Сучжоу за последние два года не настроили высоток?

– Да, – горько вздохнул Ван Сюэя. – Кстати… а почему ты все еще не вышла замуж?

– А? – удивилась Лэй Жун.

Ван Сюэя похлопал глазами:

– У тебя на руке нет обручального кольца. Ты не забыла, что я всегда был фанатом детективов?

– А ты не забыл, что я судебный медик? Если постоянно носить кольцо, то как работать? – рассмеялась Лэй Жун.

Ван Сюэя немного обескураженно произнес:

– Значит, у тебя кто-то есть… У прекрасного цветка всегда есть хозяин, а я напрасно обрадовался.

– Не валяй дурака. – Лэй Жун махнула рукой. – Как твои родители? Здоровы? – Не успела она договорить, как Ван Сюэя вскочил с места.

Лэй Жун вздрогнула и чуть не пролила кофе из чашки, которую в тот момент держала в руке.

Ван Сюэя подошел к соседнему столику и спросил у человека, читающего газету:

– Что вы тут фотографируете?

– Что? – Тот человек в недоумении поднял голову.

Ван Сюэя вырвал у него из рук газету, раздался шелест и треск рвущейся бумаги, потом схватил со стола миниатюрную видеокамеру, которая была ею прикрыта:

– Что ты притворяешься? Думаешь, я не заметил?

Незнакомец вскочил со своего стула, Ван Сюэя сбил его с ног ударом кулака по лицу. Тот, поднимаясь, показал на него пальцем:

– Как ты посмел ударить человека?

– Ударить тебя? И что? – кричал Ван Сюэя. – До смерти терпеть вас не могу, трусливые воры кур и собак, бесчестные аферисты!

Вдоль края тротуара выстроилась длинная шеренга машин такси. Водители, которые в тот момент бездельничали в ожидании работы, потихоньку подходили поближе посмотреть из-за чего шум. Один шофер с очень вытянутым лицом походя спросил:

– Че за драка?

Мужчина повернулся в его сторону и громко заорал:

– Я журналист газеты «Пекинская молния», недавно автопрокатная фирма свела в могилу водителя такси Му Хунъюна. Женщина-судмедэксперт по имени Лэй Жун нарочно подделала результаты вскрытия, скрыла правду и сказала, что Му Хунъюн сам виноват, – вы ведь все об этом деле слышали? – Говоря это, он рукой показал на Лэй Жун: – Вот она! Когда я вел репортаж, чтобы доказать, что она мошенница, она велела этому мужчине, который был с ней, ударить меня и ограбить. Он забрал у меня камеру!

Толпа водителей такси заволновалась, шофер с длинным лицом подошел и зло процедил, обращаясь к Лэй Жун:

– Он говорит правду?

– Он лжет, – твердо отрезала Лэй Жун.

– Я лгу? – Репортер запрыгал как обезьяна.