– С научной точки зрения здесь множество ошибок. Заключения не всегда обоснованы с позиции логики – как можно сравнивать «Записи о смытии обид» с успехами современной судебной медицины? – строго сказала Лэй Жун. – Ученому не следует поклоняться древности или слепо доверять авторитетам, он должен только стремиться установить истину. Вы живете в двадцать первом веке, а руководствуетесь научными знаниями уровня века тринадцатого, куда это годится?

Гао Далунь развернулся и молча вышел из аудитории.

Вернувшись в гостиницу, он купил билет на поезд, отправляющийся вечером того же дня, и собрался вернуться в свой маленький городок и продолжать работать там никому не известным судебным медиком. Пока он собирал вещи, в голове его крутились мрачные мысли: из-за его увлечения изучением «Записей о смытии обид» коллеги часто насмехались над ним и называли «книжным червем, наглотавшимся древности, которую не в состоянии переварить». Когда начальство решало вопросы о повышении в должности или прибавке к зарплате, его кандидатура даже не рассматривалась. Дома члены семьи так боялись навлечь на себя несчастье, что отказывались стирать его одежду. Найти себе девушку он тоже не мог…

И вот, когда его сердце уже разрывалось от тоски и отчаяния, раздался телефонный звонок. Он поднял трубку и услышал голос Лэй Жун:

– Вы не хотели бы работать в моем исследовательском центре?

Гао Далунь просто не поверил своим ушам!

Он немедленно вызвал такси и поехал в исследовательский центр. Выйдя из машины, он увидел Лэй Жун, которая ждала его у входа. Когда они вместе вошли в здание, Гао Далунь увидел медный бюст Сун Цы, установленный в центре холла. От волнения у него в глазах блеснули слезы.

– Очень давно не встречала людей, так искренне интересующихся исследованиями древних, – заметила Лэй Жун с легкой улыбкой. – Очень многие владеют современными методами, но мало тех, кто придерживается принципов ученых тринадцатого века. Это единственная причина, по которой я пригласила вас на работу в мой исследовательский центр. Надеюсь, вы по-настоящему усвоили сущность научных подходов почтенного Сун Цы. Я верю, что, соединив воедино принципы древних исследований с современными методами судебной медицины, вы непременно сможете достичь больших успехов.

С этого дня Гао Далунь стал сотрудником «Исследовательского центра судебной медицины Лэй Жун».

Он, как и раньше, часто спорил с Лэй Жун по рабочим вопросам, на каждом шагу приводил цитаты из «Записей о смытии обид», чтобы подтвердить свою правоту или опровергнуть аргументы собеседника. После работы возвращался домой, захватив с собой кучу специальных книг и журналов. Глядя ему вслед, Лэй Жун часто с грустью думала, что он, похоже, отправляется обратно в свой курган…

И если Гао Далунь с фанатичностью, иногда граничащей с идиотизмом, обожал «Записи о смытии обид», то Ван Вэньюн был полной его противоположностью – умен и находчив, как черт.

Раньше он работал судебным медиком в районной больнице и научился отлично разбираться в анализе ядов. На одной из корпоративных праздничных встреч, приуроченных к окончанию года, Ван Вэньюн со своим коллегой разыгрывали сцену диалога на бандитском жаргоне из спектакля «Взятие горы Вэйхушань». Ван Вэньюн исполнял роль Ян Цзыжуна[75], а его друг – главаря бандитов Ястреба. Коллега решил подшутить над Ван Вэньюном. Первую реплику в этой сцене – «А что ты такой румяный?» – произносил Ястреб, но друг Ван Вэньюна сказал: «Отчего лицо покраснело?» Все и на сцене, и в зале замерли, но Ван Вэньюн, оглянувшись по сторонам, выдал: «Метаквалона переел».