– Я не чувствовал ничего подобного.

– Ты и не мог. Но уже тогда мы поняли, что делать из тебя марионетку – опасно.

– Вы могли подавить мой разум.

– Могли, – согласилась Кати. – Но тогда ты не справился бы с задачей. Или порвал бы заклятие, сам, не учившись. С разумом мага лучше не шутить. Поэтому решено было позволить тебе действительно стать одним из нас. Игра превратилась в реальность.

– А как я могу знать, – перебил Кар, – что сейчас это не игра?

– Сегодня ты мог это увидеть.

– Как? Я не понимаю тебя, Сильная. Почему в знак того, что я равный, меня заставили убить друга?

– Разве тебя заставляли? – негромко спросила Кати.

Не получив ответа, добавила:

– Ты рисковал жизнью, спасая девочку, Сильнейший мог и убить тебя за непокорность. Ты это знал, но все равно делал. А сегодня… Ты почти не колебался. Что изменилось?

Отвечать не хотелось. Кар прислонился к теплому боку Ветра. Закрыл глаза, слушая сильные удары грифоньего сердца.

– Ты видела. Вы все видели, – он так и не взглянул на Сильную. – Я не хотел возвращаться. Но оказалось, там меня никто не ждет. У меня нет другого дома, нет другой судьбы. Только быть магом. Поэтому… поэтому я подчинился.

– Знаешь, как поступила бы я, – спросила Кати неожиданно, – будь я Сильнейшей?

– Скажи.

– Я отдала бы тебе эту девчонку. Разве мало у нас рабов? Я разрешила бы ее спасти. Поклялась бы, что ей никогда не причинят вреда, ей и всем, кто тебе небезразличен. Не толкнула бы тебя на глупое бегство, не заставила потом унижаться и предавать самого себя…

– В таком случае я сожалею, Кати, что ты не Сильнейшая!

– Подожди, – остановила она. – Я не закончила. Знаешь, что случилось бы потом? Ты бы не смог убить императора, которого все еще любишь. Ты принял бы его сторону. Ты, владеющий Силой, знающий наши тайны, повел бы на нас дикарские войска. Мы боролись бы. Но нашей Силе ты противопоставил бы их многочисленность и собственную Силу. Ты уничтожил бы нас, Карий.

– Я не собирался делать ничего подобного! Я…

– Я вижу возможности, Карий, – прервала Сильная. – Ты поступил бы именно так.

– И отец тоже это видел? – спросил Кар, помолчав.

– Он Сильнейший. И он твой отец.

– И он позаботился сломить меня прежде, чем я взбунтуюсь по-настоящему, – Кар наконец оторвался от грифоньего бока. Выпрямился. Отчаяние уступало место злости. – Это все было подстроено, верно? Подстроено – чтобы укротить меня! Лишить воли!

– Он заботится о своем народе.

– О своем народе. Не о своем сыне. Если дикари меня убьют… вернее, когда они меня убьют, никто не огорчится, лишь бы я успел сделать свое дело!

– Теперь ты понимаешь.

– А чего добиваешься ты, Сильная Кати? – спросил Кар. – Зачем ты все это говоришь? Там, на Совете, ты была заодно с ним!

Кати гневно сверкнула глазами.