– А если решим создать нового, потеряем годы. И результат будет много хуже, – добавила Кати.

– Невозможно, – вздохнул Лэйн. – Дикари второй раз не потерпят наследника-полукровку.

– Подавить разум их императора… – начал Норн.

– Хватит, – прервала Кати. – Если будешь тратить время Совета на обсуждение заведомо проигрышных путей, я уйду.

– Каково же решение Главы Совета? – поинтересовался Лэйн.

– Вы желаете добавить что-то, Сильные? – спросил отец.

– Говори, Сильнейший, – ответил за всех Лэйн.

– Прежние решения остаются в силе, – сказал тогда отец. – Амон получит наказание в соответствии с проступком. И вернется к занятиям.

Кати оглядела сидящих вокруг стола магов. Черные глаза ее блеснули.

– Совет согласен, – заявила она.

Жертвенные комнаты, как все в нижних ярусах города, были отданы в ведение Оуна. Сильные сопровождали Кара вниз; первый учитель встретил их у входа.

– Все готово, Сильнейший, – сказал Оун.

Отец кивнул.

– Идем, Амон, – позвал он.

Вслед за старшими магами Кар вошел в жертвенную комнату. Наклонные столы с желобами для стока крови чернели в два ряда. Пустые. Лишь один сегодня будет использован по назначению.

Оун протянул нож. Кар принял его без удивления. Каким будет наказание, он понял еще в Зале Совета, не знал лишь, кого из прежних знакомых придется убить.

Сильные молча окружили стол, где лежал светлокожий мужчина. Толстые кожаные ремни удерживали в неподвижности его руки и правую ногу, такой же ремень охватывал талию. Протез сняли, короткая культя беспомощно подергивалась. Светлые глаза горели ненавистью, губы дрожали – больше от злости, чем от страха. Этого дикаря маги не лишали разума.

Отказаться. Принять сторону пленника, бесповоротно причислив себя к дикарям. Даже Сильнейший тогда не помешает Совету уложить Кара на соседний стол. И Кати не станет спорить, ей Кар нужен как будущий соперник отца, а не как пособник дикарей.

Став жертвой, он не спасет пленника, тот все равно умрет. Погибнет обезумевший от горя Ветер. Кровь Кара задымится в серебряной чаше, кто-то – скорее всего, это будет отец – возьмет из нее Силу, чтобы породить новое проклятие для Империи.

Рукоять жертвенного ножа легла в ладонь, как влитая. Наказание в соответствии с проступком. Кар шагнул к столу.

– Прости меня, Гарион, – сказал он.

Старый булочник повернул голову. Сощурился, узнавая.

– Ты, – выдохнул он.

– Я.

Глаза пленника обежали молчащих магов. Вернулись к Кару, задержались на лезвии ножа.

– Вот, значит, что? – почти спокойно спросил Гарион.

– Да.

– А я тебе поверил, – он все же сорвался на хрип. – Аггары верили. Дингхор…

– Не надо, Гарион, – попросил Кар. – Ничего уже не изменить.

Спиной, плечами, всей кожей он чувствовал холодные взгляды магов. Не пытался закрыться.