– Сражаться, – пожал плечами Кар. – А как… О том судить Чанрету, не мне. Он хотел пробираться к столице, но теперь…

Кар замолчал. Надо ли обсуждать планы Чанрета с этим булочником? Да, Дингхоров друг, хоть и непонятно, откуда у Дингхора такие друзья. Но кто знает, что у него на уме?

Гарион усмехнулся, понял.

– Меня можешь не опасаться, парень. Я на вашей стороне. Верней, на стороне Дингхора. Я ему жизнью обязан, как и ты, потому никто от меня о ваших делах не узнает.

– Ты не похож на лавочника, Гарион, – решился заметить Кар.

Тот хмыкнул.

– На кого ж я, по-твоему, похож?

– Скорее – на воина.

Гарион взболтал в кружке остатки вина. Скосив глаза на свою деревянную ногу, принялся рассматривать ее с таким интересом, будто впервые увидел. Кар уже решил, что не получит ответа, когда булочник заговорил:

– Твоя правда, был я воином. Рыцарем был и подумать не мог, что кончу жизнь за прилавком. У прежнего герцога я служил начальником стражи.

– А потом?

Гарион снова усмехнулся.

– Потом? Потом старый герцог овдовел и взял молодую жену. Шестнадцать лет, красавица… А у него уж все зубы повыпадали.

Гарион замолк и надолго погрузился в свои мысли. У Кара закончилось вино. Подумав, он, не спрашивая разрешения, налил еще.

– В спальне герцогини окна выходят в сад, – продолжил Гарион. – Там каменная скульптура у окна, лев в рыцарских доспехах. Был у нас один умелец… По этому льву я к ней и попадал. Почти как лестница…

– И герцог вас застал?

– Кабы застал, я б с тобой не разговаривал. Служанка ему донесла. Чем-то обидела ее моя Кариса, вот девка и решила отомстить. Только стража-то мне была предана, а не старому пакостнику. Герцог сам по мне стрелял со стены, когда я улепетывал на его лучшем скакуне.

– И ты…

– Стрелок из него был никудышный, только и смог, что лодыжку мне прострелить. Да только и этого хватило. Рана загноилась. Дингхор нашел меня в лесу полумертвого. Жизнь спас, а ногу спасти не смог. Два года я прожил у него в племени, а потом, как старый герцог помер, вернулся. Дома меня сочли мертвым, а если уж кто мертв и наследство поделено, тому воскресать не след. Я и не воскресал. Мыкался то тут, то там, пальцы вот потерял… Все угомониться не мог, пока эту лавку не купил.

Гарион дотянулся, длинными ножницами снял со свечи нагар. Пламя резво заплясало, заколебались на стенах искаженные тени.

– И ты больше с ней не виделся? – зачарованно спросил Кар. – А Сориан…

– Нет, – отрезал Гарион. – А Сориан о той истории знать не знал. Ему в ту пору, как я вернулся, немногим больше года сравнялось.

Кар прищурился с недоверием. Всякое, конечно, случается: рыцарь за прилавком, по локоть в муке; потомок колдунов на месте брата-принца истинных людей, и все же…

– Хочешь сказать, Сориан – твой сын?

– Какой он мне сын? – буркнул Гарион. – Он – герцог. Я – лавочник.