Гарион грохнул кружкой о дубовую столешницу. Глаза его блестели – то ли от вина, то ли от воспоминаний.

– Все дело прошлое, – сказал он. – Карисы давно уж нет, а теперь и мальчишка помер. А в замке кое-кто меня помнит, вот и узнаю, что могу, для Дингхора. Ты как хочешь, парень, а я спать.

Он тяжело поднялся, задул свечу. Пошел к двери, стуча деревяшкой. Кар – следом. История старого булочника, пережившего врага, любовницу и сына, на время заслонила собственные беды. «Если б я чаще помнил, что не только мне знакомы несчастья… Меньше думал о себе. Было бы легче?» Кар не стал искать ответ – потянуло в сон.

Утром выехали, едва рассвело. Улицы уже заполнились народом. Был ярмарочный день, и пестрая толпа со всех сторон стекалась к площади. Пробиться в обратную сторону оказалось нелегким дело. Все время приходилось съезжать с дороги, пропуская длинные вереницы телег, груженых ослов и зевающих погонщиков, ведущих на торг овец или свиней. Вскоре Кару казалось, что попасть к воротам удастся только вечером, когда людской поток направится обратно. Калхар хмурился и кусал губы. Видно было, как съедает его нетерпение.

Они переждали очередную цепочку телег на перекрестке с улицей, ведущей к реке, и уже тронули коней, когда раздался громкий звук рогов. Всадники в легких кольчугах со значками замковой стражи проехали вдоль улицы, тесня толпу.

– Дорогу! – кричали они.

Прохожие разбегались в стороны с такой поспешностью, что ясно было – задержавшихся поторопят кнутом или попросту затопчут. Не дожидаясь встречи со стражей, Кар и Калхар устремились к стене ближайшего дома. Их сразу прижали – люди буквально бросались под копыта.

– Герцогиня едет, – слышалось отовсюду. – Герцогиня…

Вдали показалась, блистая многоцветьем нарядов, большая кавалькада. Кар надвинул глубже капюшон. Всадники приближались, уже слышны были смех и веселые голоса.

Вот они совсем близко. Звонко цокают копыта, ветер доносит аромат духов.

Чей-то невнятный голос, взрыв смеха. Веселый мужской бас:

– Поверьте, герцогиня, по вашему слову любой из нас выйдет с ним один на один.

– Не боишься, Ринан? По моему слову найдешь его и убьешь?

– А вы наградите победителя поцелуем, герцогиня? – дерзко спросил неведомый Ринан.

В ответ снова раздался дружный смех.

– Не верьте ему, госпожа, – воскликнул кто-то. – Вот я…

Любопытство взяло верх – Кар поднял голову. И застыл, окаменевший. Кровь бросилась ему в лицо, в груди похолодело, потом вспыхнуло темным, густым огнем. Рукоять меча как будто сама скользнула в ладонь и приклеилась намертво.

В центре кавалькады, на тонконогом, снежно-белом жеребце, окруженная свитой поклонников, в белом с золотом платье, ниспадавшем роскошными складками почти до земли, такой же накидке на плечах, с золотым венцом на светлых волосах, смеялась и жмурилась, как довольная кошка…

Лаита.

Племянница баронессы Тассии, некогда бывшая любовницей императора Атуана, ныне же – герцогиня Тосская, гордо вскинула голову.