— Может быть, мне стоило промолчать, — сказал он через какое-то время. Потом подозвал слугу, ожидавшего за дверью.

Слуга подошел и встал за инвалидным креслом. Верингер смотрел прямо. Не говоря ни слова, слуга повез Верингера по направлению к собору.

Афра глубоко вдохнула. Встреча с Верингером смутила ее. Она не знала, чему теперь верить. Неужели Ульрих хитрил с ней? Почему, думала она, мастер Верингер испытывал к ней больше доверия, чем Ульрих? Девушка была расстроена и начала сомневаться в собственной памяти: слуга, который увез Верингера, был не тот, который привез его, — хотя на нем было то же платье. В этом Афра была совершенно уверена. Она была не уверена только в том, что это может значить. Афра была потрясена до глубины души. И впервые она задала себе вопрос: не стала ли она уже, сама того не замечая, вместилищем злых сил, против которых собиралась бороться?

И пока она раздумывала, не продвинувшись в своих размышлениях ни на шаг, двери в комнату снова раскрылись. Вошел Ульрих фон Энзинген. Он подошел к Афре скорее пошатывающейся, чем ровной походкой, спутавшиеся волосы свисали на лоб, выражение его лица было жалким. Было видно, что он изо всех сил старается казаться трезвым. На нем все еще была темная праздничная одежда, которую он надел на оргию у епископа, но казалось, что архитектор в этом наряде катался по полю.

Вид Ульриха привел Афру в ярость. И поскольку он не сказал ни слова, она решила наброситься на него сама:

— Хорошо, что ты хоть помнишь о своей профессии!

Архитектор кивнул. Он удивленно оглядывался по сторонам. Следы беспорядка были по-прежнему видны, но казалось, что это его не смущает. Он безучастно спросил:

— Какой у нас сегодня день?

— Пятница.

— Пятница? А когда был праздник у епископа?

— Вчера. А с тех пор прошла целая ночь и целый день!

Ульрих кивнул.

— Я понимаю.

Этот ответ разъярил Афру.

— А я не понимаю! — взволнованно закричала она. — Я считала тебя порядочным человеком. А ты стал волочиться за первой же юбкой. Что такого в этой сицилийской епископской шлюхе, чего нет у меня? Скажи мне, я хочу знать!

Словно пойманный с поличным разбойник, Ульрих фон Энзинген терпеливо позволил грозе утихнуть. Наконец он сел на один из деревянных стульев, вытянул ноги и стал рассматривать носки своих туфель, причем правый сильно отличался от левого.

Афра тут же заметила эту оплошность.

— Ты, наверное, в спешке схватил епископскую туфлю? — саркастично заметила она.

— Мне очень жаль, — тихо ответил Ульрих. — Мне действительно очень жаль.

— Ба! — Афра запрокинула голову. Ее гордость была сильно уязвлена. — Да знаешь ли ты вообще, что произошло, пока ты развлекался со своей приблудной сицилийкой? Весь город волнуется. Какие-то капюшонники пытались разрушить собор.

— Так вот откуда эти беспорядки, — заметил погруженный в свои мысли Ульрих.

Афра, прищурившись, смотрела на архитектора. Что-то с ним было не так. Ульрих казался равнодушным, почти апатичным, как будто все это его не касалось.

— Я ничего не видел, правда, ничего, — прошептал он.

— Кажется, у тебя была утомительная ночь с этой проституткой! — Афра перевела дух. Потом серьезно сказала: — Этого я от тебя, Ульрих, не ожидала!

Она уже едва не плакала.

— Чего? — спросил Ульрих.

Афра снова разбушевалась.

— Теперь тебе только осталось мне сказать, что ты с той, — при этом девушка указала правой рукой в сторону дворца епископа, — молился ангелам на небе, обсуждал вопросы веры или перебирал четки.