Конь послушно встал, выпуская из широких ноздрей клубы белого пара и нетерпеливо перебирая копытом, подбежал и Жар: пес совсем умаялся, об этом и дал знать хозяевам – с самого утра, он несся, стараясь не отстать от Вихря. Теперь он тяжело дышал, а язык свешивался до самой земли – с укором смотрел он слезящимися глазами на Алешу и Ольгу, словно бы говорил: «Что ж вы про меня совсем позабыли? Я, ведь, весь день надрываюсь, бегу за вами… Тяжело, тяжело мне теперь, ох сил совсем нет, весь день за конем бежать…»

– Бедненький! – вскрикнула Ольга и, спрыгнув с Вихря, подбежала ко псу, пала перед ним на колени, обняла огненную голову…

Жар все еще дышал отрывисто и часто, но, кажется, понимал каждое обращенное к нему слово и с обожанием смотрел на Олю.

Спрыгнул с Вихря и Алеша и тоже присел на колени рядом с Жаром, молвил:

– И меня прости. – и потрепал его за ухом.

Жар завилял хвостом.

Так, сбившись вместе простояли они некоторое время на дороге. Юноша и девушка стоящие на коленях подле огненного пса, и конь, склонивший к этому псу голову, словно что–то тихо шепчущий ему на ухо…

И было это в окруженье поля. День уже прошел и большое, огненно–рыжее солнце наполовину скрылось за краем земли. Позади виднелась деревня которую они проехали некоторое время назад и не заметили – из труб поднимались в бардовое небо струйки дыма.

Алеша решил было поворачивать Вихря обратно, но сделать этого не успел, потому что тут прорезался в морозном воздухе стремительный галоп; и вот уже стоит перед ними, трясётся тот самый конь, который незадолго до этого служил Ярославу. Ведь, как только мальчик соскочил с него, точно разжалась сдерживавшая его прежняя незримая, колдовская ручища, и конь в ужасе перед нечистью, бросился и несся назад по Янтарному тракту до этого самого мгновенья. Теперь же, признав Вихря, он остановился перед ним, и несколько раз, жалуясь, толкнулся своей мордой в его.

Чтобы тут – конь бежит одинокий, мало ли что – ан нет же!.. Велением ли колдовским, или по роковой случайности (скорее всё ж колдовством), но, когда Ярослав соскакивал, то положенное в футляр письмо, которое он вёз капитану морского судна – выпало из его кармана, а он и не заметил этого – футляр зацепился за застёжку на седле, да так и проболтался всю дорогу. Футляр был знаком и Алёше и Оле – Ярослав успел показать его им во время пребывания в разбойничьем городке.

– Жив, жив, жив – хорошо то как… – робко улыбнулась Оля.

– Н–да. – кивнул Алёша. – Только вот какая–то беда с ним приключилась – это точно…

Со стороны леса приближался, насколько это было возможно быстро, воз груженный дровами – в возу сидел мужик, который испуганно оборачивался к темнеющей лесной полосе, при этом губы его дрожали – вот пронеслась прямо над его головой пара чёрных ворон, и он аж вскрикнул:

– Ишь, нечистые! Разве ж можно так пугать!.. Я то думал… – но он даже и продолжить не посмел, и обратился к Алёше и Оле. – Ну, и долго ли ещё здесь стоять собираетесь!.. О–ох, и я то задержался! Коварны зимние сумерки – подберутся незаметно, а как нагрянут, так и сбежать не успеешь. А ведь в любую минуту Они нагрянуть могут! Что ж вы тут стоите?

– Да у нас с другом какая–то беда приключилась – он, должно быть, сейчас в этом лесу…

– Вот уж действительно беда! – с неподдельной горечью вскрикнул мужик и даже притормозил свою лошадку – та принялась знакомиться с Вихрем, а мужик тем временем говорил. – Стало быть и пропадёт, ведь сегодня Ночь Большого Полнолуния.

– Ночь Большого Полнолуния. – хором повторили Алёша и Оля – внимательнее посмотрели в небеса и тут всё вспомнили.