– Нет – от меня там никакой пользы не будет! Я ж призрак! Нет – я на этом берегу останусь – быть может, что–нибудь придумаю… Всё равно ведь проснусь, когда ты избу трясти начнёшь…

В это время лодка уже ударилась о берег, и чудища, нанося друг другу беспорядочные удары, бросились к ней – богатырь–Ярослав выхватил шест, и ударил им первого – брызжущее крупными искрами сцепление трещащих, каменных искр – этот уродливый ком затрещал ещё сильнее, щупальца его разметались в разные стороны, и ими он сбил довольно значимую часть толпы. Ярослав, позабыв о том, что смерть могла прихватить его в любое мгновенье, испытывал настоящий восторг – воображал себя одним из легендарных героев, кричал:

– То–то же, порождения мрака! Вот здесь и оставайтесь! А нас вам не одолеть!..

Он оттолкнулся раз, другой, третий – лодка подняла тёмные, кровавые волны, в одно мгновенье стрелою растворилась в зловещем мареве. Ну а Алёша остался на берегу Подземного Царства – он в общем–то не знал, зачем он это сделал, и какая от него может быть польза просто– он стоял против этого безобразного, воющего скопища, и выжидал, что будет дальше. А чудища больше не дрались, не переругивались между собою, они были поражены, и наконец общее их мнение сложилось в один оглушительный, раскалёнными шипами пронзивший воздух выкрик:

– З–А–Г–О–В–О–Р!!!

И тут же собрались лететь вслед за лодкой некие чёрные птицы, с полуметровыми кровососущими жалами – кое–кто кричал:

– Но это же против правил! Вы же знаете – только на лодке можно…

Но эти немногочисленные голоса были подавлены:

– Сейчас исключительный случай! Это же ЗАГОВОР!!!.. Да, да – теперь мы поняли – это и не Перевозчик был, а человек! Некий чародей принял облик Перевозчика и пробрался на наш праздник! Представляете, чем это грозит?! В погоню! Растерзать негодяя!..

Кровососущие птицы взмахнули смрадными крыльями, но тут, на перерез им, метнулся Алёша – до этого его не замечали, представлялся он какой–то ничтожной тенью, из низших; теперь же увидели они столь сильное, столь чуждое им чувство, которое пылало в его глубинах – оно пылало всегда, как Солнце пылает за тучами, но вот теперь, в этот решительный момент тучи разошлись, и всё залилось этим Святым, Сильным Чувством Любви – чудища завизжали, закрывали глазищи, отворачивались, падали, в камни вжимались, и всё визжал, метался в кровавом воздухе их неустанный вопль: «ЗАГОВОР!!!» – вопль был настолько силён, что стены пещеры задрожали, прорезались трещинами, кровавые воды вскипели, и, дрожа и изгибаясь, стали складываться в тысячи тянущихся, молящих рук, лиц – все эти образы в каждое мгновенье разрывались, лопались, и тут же складывались вновь, вновь стенали, молили о чём–то, им самим не ясным. Те кровососные птицы, которые намеревались преследовать Ярослава, теперь с огромной скоростью метнулись в стены – ударились с такой силой, что сверху посыпались глыбы, придавили и их, и ещё нескольких чудищ…

Алёша испытывал тот пьянящий, безумный восторг, который сродни был восторгу Ярославу. Хотя у него не было тела, он испытывал жар битвы, он пылал всё сильнее и сильнее – только вот свет этот становился всё более зловещим, кровавым. Был прилив ярости, и в этом приливе он ощущал в себе такие силы, что, казалось ему, сможет и всех чудищ одолеть, и прямо сейчас же ветры оседлать, да и пронестись над всей землею в чертоги Снежной Колдуньи, вырвать у неё свои сны… Конечно же это было безумием, и Алёша поплатился…

Юноша и не заметил, что свет от него исходящий не так уж и пугает чудищ, что они начинают подыматься, и скрежещут что–то в ярости; не заметил он и громадной тени, которая вырисовывалась в клубящемся возле ворот в подземное царство плотном мареве – когда же заметил, то было уже поздно.