|
Огромные волосатые руки, кулачищи которые, казалось, предназначались для того только, чтобы проламывать городские ворота при осаде, толстая шея, с ходящим вверх–вниз кадыком; а ноздри свороченного носа шумно сопели. Казалось сейчас он разнесет весь трактир в щепки. Лицо его: нос, небритые щеки и даже лоб, на который спадали свалявшиеся светлые космы давно не мытых волос – все это медленно багровело.
– Капитан Йорг, – промямлил из угла Карп, – тот самый с которым я хотел вас позна… – А, попался, старый мошенник! – разъяренным быком взревел Йорг и, схватив своей огромной ручищей ювелира, легко, словно пушинку, поднял его под самый потолок, – Слышал я тут, что он тут вам говорил, – грохотал Йорг с заметным акцентом, – перстень значит фальшивый! Ха! У ты, мошенник! Тут он другой рукой перехватил ювелира за ногу и быстро, так что никто и глазом не успел моргнуть, перевернул его в воздухе, и затряс, рыча при этом: – Знаю я тебя, старый ты сморчок! Ювелир жалобно визжал, моля о пощаде, Карп что–то лепетал себе под нос и потихоньку пробирался к двери, старец Дубрав подошел к столу взял положенный там ювелиром перстень, мельком взглянул на него и презрительно сморщившись выкинул в окно. Вот что–то вывалилось из болтающейся фигуры и покатилось по полу. Йорг, не говоря больше ни слова, и, затем, по прежнему держа его за ногу, вышел в коридор. Спустя мгновение оттуда раздался грохот и жалобный визг… На миг все умолкло, и Алеша даже понадеялся на то, что их оставят наконец то в покое, однако дверь вновь распахнулась и вошел Йорг, он прошел прямо к старцу Дубраву и протянул ему свою огромную ручищу: – Капитан Йорг, хоть меня уже и представил вам этот плут, как его… Карп. – Что вы с ним сделали? – подбежала к нему, сияя огромными, нежными очами Оля. – А?! – капитан повернулся к ней, вздрогнул, пробормотал рассеяно. – Ну надо ж… Словно… Солнышко… А про кого ты, девушка? – Про него, про человека, про старичка… Что вы с ним сделали? Как вы могли так обращаться со стареньким!.. И грохот этот… Что вы с ним сделали в коридоре?!.. Тоже мне – сильный, справились!.. – А–а, ты про ювелира. – стараясь говорить пренебрежительно, молвил Йорг (однако ж было видно, что он весьма смущён). – Так он же обманщик знаменитый, что жалеть то? Сам знал, на что шёл?.. – Что же вы с ним сделали? – по Олиным щекам покатились слёзы. – Ну вот, ну вот… – пробормотал Йорг. – Ну надо ж! И за что такое… Ну, с лестнице я его спустил, и Карпу вслед… пинок дал… Э–нда… Вместе они покатились. Ну ничего – кости то целы. Это им на прок пойдёт. Э–нда… – Разве же можно так. Ведь им больно. Разве же можно боль кому–либо причинять? Всех любить надо. А перед ними мы извинимся. Да – я прощения молить буду… – Ну, это уж лишнее. – нахмурил седые свои брови Дубрав. – Не стоят они того. И не поймут твоих слёз – только презрительно посмотрят… – Пусть, пусть… – тихо, но твёрдо промолвила Оля. – Из–за каких–то камушков – боль причинять – нет – так нельзя… Дубрав с притворным пренебрежением провёл ладонью по глазам, проговорил, обращаясь к Йоргу: – Довольно об этом. Нам нужно на север, возьмёте ли вы нас на своё судно?.. – А почему ж нет? За самую незначительную плату. Да – совестно брать с вас больше, нежели за питание… – Дело в том, что нам надо на крайний север… – То есть – в Драгию? А не боитесь ли тамошних оборотней. – Нет – не в Драгию. |
